Книга Корона рогатого короля, страница 90 – Янка Лось

— Язык проглотил? Впечатлен моим величием или просто дурак? Жаль, если трус и дурак.

Голос Морана разлетелся эхом по залу среди грубо крашенных каменных стен. За спиной у хозяина замка их скрывали широкие полосы дерева, на них виднелись нарисованные красным очертания камней, и в каждом красовалось изображение дракона. Закрашивать камни краской, чтобы покрыть ее деревом и нарисовать на ней камень? Занятие для безумца. Но в былые времена, Эдвард знал, так было принято. Больше переделок – и дом теснее связан с хозяином.

«Если совсем испугаюсь, можно будет считать драконов», – вздохнул про себя Эдвард. Он знал, что простые действия – считать, перекладывать, мерно идти – не дают воображению сделать из неприятности катастрофу. В конце концов, если Моран Пендрагон с ним разговаривает, значит, сразу не убьет. Осталось выведать его план.

— Впечатлен… сэр Моран?

— О, тебя учили вежливости, и ты умеешь говорить. Хорошо. Значит, будет не так скучно.

Ноги младшего принца по щиколотку утопали в сухой траве. Посреди зала он чувствовал себя маленьким. Это место, такое просторное, почему-то давило со всех сторон. Каждую мысль, каждое чувство приходилось доставать, будто из-под толщи воды. Только паника и отчаяние давались на удивление легко.

Эдвард не любил панику и отчаяние.

— А я здесь, потому что вы заскучали, сэр Моран? – вежливо склонил он голову. – Я плохо пою и не играю на лютне.

— Заскучал! – От громогласного хохота затряслись стены и погасла половина факелов. – Знаешь ли ты, сколько я здесь? Сколько раз я мог вернуться, но вы убивали моих слуг? Сколько раз я поднимался на скалу и снова летел с нее в пропасть? Но ты поднимешь меня своими слабыми руками изнеженного человека. И больше никто не посмеет спорить с моей властью!

— При всем уважении, сэр Моран, мне вас не поднять, даже если бы вы соизволили снять кольчугу.

— Твоя остроязыкая душонка к весне растает, как делает это снег в мире людей. Ты будешь моим гостем до Имболка, Эдвард, сын Альберта, и к Имболку станешь пустой оболочкой. А потом я надену твой облик, как доспех, и выйду в ворота, которые вновь откроются, а за мной – моя армия. Я успею узнать, какой ты, чтобы привыкшие к тебе не поняли, что ты стал платьем короля.

— Вы не сможете быть мной! – Эдвард осознал, что кричит так же звонко, как до того Моран. И его голос эхом отдается от каменных стен.

— Любой дурак сможет быть тобой. Надо лишь вовремя улыбнуться и сделать что-то нелепое.

У Эдварда горели щеки от бессильной ярости. Он хотел призвать магию, но не чувствовал здесь ее течения. Вспомнился медвежонок, который так и остался где-то в дворцовом саду, когда смоченная чудовищно сладкими духами тряпка легла на лицо. Он один, запертый в замке с безумным магом… тенью безумного мага. Если это не повод для паники, тогда что?

На младшего принца накатила волна острой жалости к себе. От осознания, что он здесь, а все празднуют, не думая, куда он пропал. Что его легко забудут. Что Эпоне будет без него легче посвятить себя инквизиции. Он не сразу понял, что мысли эти проникают извне. Ими отравлен затхлый воздух зала. В тяжелом духе гниющих, некогда ароматных трав и теперь уже отчетливого дыма факелов, застывшей многовековой грязи носился упадок. И Эдвард пропитывался этим тленом, как вишневый торт вином.