Книга Невеста из Холмов, страница 181 – Янка Лось

— Это нормально! – радовался Эдвард. – Мы тоже. Давай дружить теперь!

Но когда Гьетал остановился посередине, мрачно сжимая в ладони Кристалл Горта, все замерли. Он выглядел как полководец, пришедший сказать, что потрепанному отряду предстоит второе сражение.

— Горт слишком многое сделал, чтобы нарушить связь миров. В Междумирье неспокойно, и ферн может стать непостоянным. Тогда любой, кто оказался в нем, легко собьется с пути. Это будет не дорога, а азартная игра, ставка в которой – жизнь и рассудок. Раньше близ ферна стоял дуб, которому поклонялись и который хранили друиды. Горт начал убивать его, полив жертвенной кровью после ритуала, и закончил, когда всю рощу срубили по его наущению. Сила дуба – прорастать сквозь миры, удерживая их. Но не всякий дуб способен на это. Как не всякий ши может стать старейшиной или великим героем.

Магистр Эремон вдруг вскинул и провернул в ладонях свой инквизиторский посох – легко, как прутик.

— Что ж. По легенде он создан из древесины того самого священного дуба друидов, когда они были побеждены. Уверен, что именно Горт был тем самым королевским советником, чье имя не сохранили хроники. Будьте осторожны, господа ши: дуб закован в железо.

Гьетал внимательно осмотрел посох, не касаясь его. Было видно, что находиться рядом с железом ему неприятно.

— Серп, разделяющий сущности, сможет отделить железо от дерева, освободить его жизненную силу. Но лучше, если это сделают люди. Я полагаю, что здесь есть те, кто умеет обращаться с серпом и знает, как уважительно взять его в руки?

Брендон вздохнул, но даже не стал пытаться подняться, хотя ему было бы любопытно даже просто попробовать. Боль в груди вернулась, теперь кошачья лапа сжимала птицу, и когда это повторялось, разум туманился, и Брадана было слышно все меньше. Ничего. В Дин Эйрин профессор Аль-Хорезми точно поможет. Умирать ни в коем случае нельзя. Ведь тогда он снова обманет Эшлин.

Эпона и Эдвард, переговариваясь, уже решали, кто возьмет серп. Кажется, это приключение сделало их если не друзьями, то хотя бы приятелями. Возможно, сказалась старая дружба в прошлых друидских жизнях. Или что-то еще.

Серп был совсем не похож на те, которыми жали пшеницу. Его лезвие было испещрено знаками огама, и, едва оно прикасалось к посоху, с того падали железные стружки. Дерево само отторгало металл, стремясь на волю.

Когда от жезла осталась лишь длинная дубовая палка, Гьетал взял ее в руки и, окинув взглядом пещеру, с силой воткнул напротив светящегося входа в ферн – тот светился уже бледнее, будто сотканный из тумана. Щедро полил будущее дерево водой из чаши.

— Эшлин, Мэдью! Вы должны помочь моей песне. Тяжело возвращать суть тому, что было мертво и сковано четыреста лет. Мы должны вернуть дуб не юным, а в самом расцвете. Я злился на Горта за то, что он хотел менять законы мироздания. Но даже в самых смелых мыслях не мог представить, что попытаюсь вырастить мировое древо. Я лишь надеюсь на нас и силу созидания – силу большую, чем почти любая другая, равную любви. Иначе мир давно погиб бы.

— Я не могу, старейшина, – Эшлин едва сдерживалась, чтобы голос не дрожал, – я боюсь, что если оставлю Брендона без помощи, то ему будет совсем плохо.

Брендон собрался с силами, чтобы улыбнуться. Даже если он не доживет до конца этой песни, какой преподаватель Дин Эйрин мог похвастать тем, что видел зарождение мирового древа? Он не был вправе пропустить такое зрелище и тем более помешать ему. И Брадан считал точно так же.