Книга Ночь девы, страница 88 – Юлия Бабчинская

— Шар-молнии притягиваются к силе, как мошкара к свету. Для них нет преград.

— Соизволь уже объяснить, что все это значит! – вспыхиваю я, взмахнув руками. Внезапно ощущаю знакомую пульсацию силы – заговорил скрытый внутри руки камушек.

— Присядь сюда, деточка.

Бабушка Лирия подводит меня к мозаичному столику у камина, по обе стороны которого стоят на извилистых ножках низкие табуреты. Они выглядят слишком хрупкими, чтобы сидеть на них, но, приземлившись на бархатное сиденье, я не падаю. Вот и хорошо. А то почва и так уходит у меня из-под ног. И с каждым днем все больше и больше.

— Мы должны быть откровенны друг с другом, – говорит бабушка. – Сейчас, как никогда. Я давно скрывала от других свой дар…

— Проклятие, а не дар! – ворчит Мадьес, заливая в горло Бено еще больше мутной жидкости. – Как же, как же, хлебнул я с твоим даром! Вот же женушка мне досталась.

— А чем это ты недоволен, козел ты старый? Капусту б тебе грызть, да и только! – ворчит бабушка, но я осторожно беру ее за руку, возвращая к разговору. – Твоя мать владела силой. Как и ты, Ирис. – Я безмолвно киваю, говоря бабушке, что уже прекрасно знаю это. – Но и я тоже.

Хотя я последние несколько минут подозревала это, глаза мои все равно округляются.

— Я принадлежала к кругу Мастериц. Мы долго скрывали свои силы, проявляя их во благо королевств. Видишь ли, мы прекрасно умели то, что другие делали довольно посредственно. Одно время я служила при дворе, когда еще правила прежняя королева-видия. Она знала о моих талантах, ее наряды всегда поражали красотой и изысканностью, с нею не могли соперничать самые главные модницы королевств, а ведь дурнушка дурнушкой. Но в моих платьях она преображалась.

— Значит, твоя сила – шитье? Всего-то?

— Цыц! – щелкает на меня пальцами бабушка и щурит васильковые глаза. – Что значит всего-то? Ты хотя бы знаешь, как за Огненной Долиной ценится волшебная ткань?

Бабушка достает из кармана халата наперсток, необычнее которого я в жизни не видела. Он полностью сделан из сверкающего медово-желтого камня. Но стоит присмотреться, и его грани начинают играть разными цветами: розовым, синим, зеленым.

— Это мой силоцвет – камень, дающий силу. Топаз Коломбины.

Я стягиваю с руки перчатку и смотрю бабушке в глаза.

— А это? Ты знаешь, как называется этот камень? – решаю пока промолчать про тот, что скрыт под кожей.

— С ходу и не скажу, – отвечает бабушка, изумившись совсем немного. – Но, возможно, описание найдется в книге. Сейчас ее принесу. – Бабушка довольно ловко подскакивает с места и убегает в сторону кухни.

Я встречаюсь взглядом с насупленным Мадьесом. Он смотрит на меня из-под белых пучков бровей, и вовсе не дружелюбно.

— Вы не любите силомантов, – говорю я.

— Да кто ж их любит!

— А… хм… не скажете, почему сад перед домом так зарос? В прошлый раз…

— Да, дочка, в прошлый раз ты умотала отсюда, только пятки твои сверкали. Как ты Лирию с того света вытянула, не знаю и знать не хочу, но ночью сюда пришли чужаки.

Я покрываюсь ледяными мурашками:

— Кто пришел?

— Кто, кто! Пегас в пальто! И в рубашке с рюшечками. Поди ж мы знали бы кто! Проще бы во сто крат было. Наутро я и насажал тут копривы, да побольше. Она зло в дом не пускает. Она ему сама хвосты-то с ушами да пооткусывает.