Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 114 – Кейтлин Эмилия Новак

Я не знаю, что это было. Очередное помешательство? Возможно. У меня в последнее время с этим, сам знаешь, проблема. Не думаю, что это была ревность. С чего вдруг? Я вообще не склонен к таким глупостям. Никогда в жизни не испытывал этого чувства. Я даже не знаю, как оно ощущается. Неплохо, кстати, погуглить: «Ревность – симптомы, последствия, методы лечения». Желательно с картинками.

Мэган, надо признать, тоже сильно испугалась, но ненадолго. Вскоре все расселись на поляне, устроили пикник. Смех, разговоры, сэндвичи, вино – им было весело. Крейг, конечно же, моментально пристроился рядом с Мэган – как декоративный кавалер при королеве. Он буквально пожирал ее глазами – целый день, без перерыва и с таким усердием, что мне захотелось попросить его хотя бы жевать помедленнее.

Меня, признаюсь, слегка задело, что Мэган так свободно веселилась – смеялась, болтала и, вероятно, даже ни разу за целый день не вспомнила обо мне. Чтобы напомнить о себе, я в образе ворона сел напротив их компании – красиво, с достоинством, чтобы взгляд ее невольно мог скользнуть по мне и внимание переключилось – мол, «сюрприз, я рядом». В этот самый момент бестолковая Гленн, черт бы ее побрал, начала кидаться в меня хлебом – кусками, как в голубя на вокзале, приговаривая: «Кушай, кушай!»

Я чуть не задохнулся от возмущения и захотел буквально прожечь ее взглядом насквозь. Таким взглядом, по-хорошему, можно было спокойно зажечь сигарету, но Гленн, конечно, ничего не поняла. Далеко не все в этой жизни поддается обработке ее мозгом. Потом я перевел взгляд на Мэган. Смотрел настолько пристально, что наконец добился своего – настроение у нее явно ухудшилось: улыбка померкла, взгляд стал тревожным, будто что-то неуловимое изменилось в атмосфере. Что ж, эффект достигнут. Не сказать, чтобы я этим гордился, но и жалости к Мэган не испытывал ни капли – нечего так беззаботно веселиться, когда меня рядом нет. Равновесие должно быть восстановлено.

И тут снова неугомонная Гленн начала: «Мэган, Мэган, он на тебя смотрит! Он хочет, чтобы ты его покормила!» Покормила! Меня! Хотел бы я в этот момент иметь возможность заговорить, хотя бы на пять секунд, чтобы сказать ей все, что я о ней думаю, – с полным набором определений, которым позавидовал бы и Шекспир, и армейский капрал. Но я лишь смерил ее ледяным взглядом. Конечно, не помогло.

Мэган нервничала. Она сказала, что этот ворон преследует ее с самого приезда. Компания, конечно же, начала подшучивать над ней, а потом уговаривать: «Ну давай, не бойся, протяни хлеб». Я сидел молча, глядя на них как с вершины веков. Я – лорд Дерек Драммон, последний остаток чего-то великого и проклятого одновременно – стал героем фарса. Но тут я понял: у меня появилась возможность использовать психологический трюк – с помощью банального жеста уменьшить ее страх, превратить свой образ из угрозы в загадку, создать иллюзию безопасности, контроля. И я подчинился – медленно приблизился, аккуратно взял кусок хлеба из ее рук.

Ты понимаешь, дневник, ЧТО я сделал? За все сто двадцать лет своего вороньего существования я ни разу не съел ни крошки! Я считал это недопустимым, ниже своего достоинства. Питаются с пола или с руки обычные пернатые – дикие, домашние, прирученные. А я – не птица, я – лорд, перевоплощающийся в ворона.