Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 229 – Кейтлин Эмилия Новак

— Я буду Дерек-старший, а ты – Дерек-младший, договорились? – сказал я, улыбаясь и протягивая руки к ребенку.

Малыш с минуту смотрел на меня пристально, словно что-то решал, а потом вдруг без тени страха потянулся навстречу, положив ладошки мне на плечи. Его тепло оказалось каким-то ошеломляюще настоящим. Я обнял его – бережно, как самое хрупкое в мире сокровище.

Весь день, дневник, я провел с сыном. Изучал каждое его движение, вслушивался в интонации, ловил выражения лица, будто боялся что-то упустить. Молчаливо восхищался, как это умею только я. И конечно же, с каждым часом все острее осознавал масштаб чуда, свалившегося на меня. Снова и снова смотрел на Мэган – на женщину, которая в очередной раз совершила для меня невозможное.

Ты, дневник, – мой единственный свидетель. Ты видел мою тьму, мое падение, мое одиночество. Ты знаешь все. И потому прими мои слова как исповедь: это был лучший день в жизни лорда Дерека Драммона, бывшего бессмертного, ворона и человека, который слишком долго существовал, чтобы наконец начать жить.

Теперь, когда у меня есть это сокровище – моя семья, я могу впервые сказать: оно того стоило. Все сто двадцать четыре года одиночества, боль трансформаций, скитания, стылые рассветы на крышах и бесконечные дни в перьях – все это было ценой за сегодняшнее утро, за эти глаза, эти ручки, за коротенькое «папа», сказанное тихим голосом.

Если бы в далеком 1896 году Маргарет знала, какой финал будет у этой истории, вероятно, она не решилась бы наложить на меня проклятие. А я, напротив, говорю ей спасибо. Да, я, Дерек Драммон, благодарен Маргарет, потому что именно из-за нее я стал вороном. А если бы этого не случилось – я бы никогда не встретил Мэган, никогда бы не обрел этого мальчика с моими волосами и мамиными глазами и никогда бы не узнал, что такое настоящая жизнь. Если бы у меня сейчас была возможность вернуться в прошлое и отменить проклятие, я бы этого никогда не сделал. Ни за что! Потому что это лучшее, что могло со мной случиться. Проклятие стало дорогой, испытанием, а без него – без всего этого кошмара длиною в полтора века – не было бы ни встречи с Мэган, ни этой новой, настоящей жизни. Поэтому, дневник, я говорю то, что раньше казалось невозможным: я прощаю Маргарет. Прощаю ей все – и боль, и годы одиночества, и предательство. Прощаю от сердца. Пусть наконец и ее душа обретет покой – я отпускаю ее с миром!

Настал час, когда я могу с чистым сердцем сказать: я поверил в Бога, или во Вселенную, или в обоих сразу. Неважно, кто вел меня через эти сто двадцать четыре года – я благодарен за каждый шаг, за каждый урок, за каждую каплю боли, приведшую меня сюда.

Я пишу тебе эти строки, дневник, из законной спальни лорда Драммона, из замка, по праву принадлежавшего мне больше столетия назад и теперь снова ставшего моим. Но, вероятно, это мои последние слова тебе, мой верный друг.

Ты был моим единственным слушателем, моей тенью, моей терапией и безмолвным спасением. Я изливал тебе все: боль, страх, одиночество, отчаяние. В твоих строках жили мои сомнения, на твоих страницах я хранил разбитые вдребезги осколки своей души. Здесь я плакал, выл от бессилия и здесь был жив. Но все это осталось позади. Я перевернул страницу – не только в тебе, но и в своей жизни.

Я сохраню тебя глубоко в сердце. Ты был рядом, когда не было никого. Ты был моим светом, когда была тьма. Ты был моим свидетелем, моей памятью. Спасибо тебе за все! Прощай, мой друг.