Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 126 – Кейтлин Эмилия Новак

Вот тогда-то я впервые в жизни по-настоящему прочувствовал, что такое ревность. Не литературная, не философская, а инстинктивная, с примесью бессилия. Глупое, гадкое чувство, от которого хочется вымыться. Я, Драммон, не завидовавший даже Богу, вдруг завидую Крейгу. Крейгу, черт бы его побрал! Потому что у него есть то, чего нет у меня, – возможность быть рядом с Мэган днем, просто войти в замок, взять ее за руку, поцеловать в лоб, не опасаясь рассвета. А у меня – только ночь. Только ее хрупкий, зыбкий покров, только вороний час, в который я могу появляться и исчезать, как призрак. И это невыносимо!

Впервые за долгое время я подумал о своих крыльях не как о символе свободы, а как об ограничении. И эти оковы кованы не в аду, а в небесах – звучит парадоксально, но точно. Я не могу пригласить ее куда-то днем, не могу отправиться с ней в поездку, купить ей кофе в придорожной лавке, держать за руку на залитой солнцем улице. Вся моя любовь – ночная. И теперь, когда я наконец осознал, что влюблен, этого стало катастрофически недостаточно. Я хочу проводить с Мэган не только ночи, но и дни! Хочу устраивать прогулки, завтраки и всякое такое, в общем, все, что могут нормальные люди, без делений на «можно» и «нельзя» в зависимости от времени суток.

Вот так сидел я в ее кресле в темноте, пытаясь справиться с тем, что кипело во мне, как в чайнике на огне, как вдруг она вошла. Распахнула дверь, включила свет – и буквально подпрыгнула от неожиданности.

— Господи, Дерек! – воскликнула Мэган, прижимая руку к сердцу. – Ты напугал меня до смерти. Не ожидала тебя так рано увидеть.

Я, разумеется, не удержался от сарказма. Что за глупость – промолчать, когда яд стекает по губам.

— А кого ты ожидала тут увидеть? – спросил я, глядя ей прямо в глаза. – Крейга?

Она, похоже, опешила от такого захода, но быстро собралась:

— Ты видел его? Он сегодня ужинал у нас.

— Да, видел. Он только что вышел. Мы прошли в паре метров друг от друга. С какой целью он приезжал?

— Ты же знаешь, он друг Уоррена, – ответила она немного натянуто. – Просто зашел на дружеский ужин.

— Ага, дружеский ужин. – Я кивнул, будто делал пометку в блокноте. – Думаю, он тобой весьма заинтересован.

— Почему ты так решил?

— Не знаю. Мужская интуиция.

Мэган, видя, мое плохое настроение, поспешила сменить тему – сработал ее врожденный инстинкт примирителя.

— Мне звонила мама, – сказала она как бы между прочим. – Она купила билеты в Лондон. Они с Тедом прилетают через несколько дней.

Честно сказать, в тот момент у меня сердце остановилось на какое-то время – все, вот он, час икс, финал нашей трагикомедии.

Но Мэган продолжила:

— Мы договорились встретиться в Эдинбурге. Я проведу с ними несколько дней.

Я кивнул, постаравшись сохранить лицо. Какое именно – не знаю. Наверное, у меня было лицо человека, который уже знает, что для него выкопана могила, но изображает легкий интерес, параллельно пытаясь справиться с ревностью. Я аккуратно, будто ступая по тонкому льду, спросил:

— А потом?

Потому что боялся, что «потом» – это Лондон. И точка. Без возврата, без шанса, без меня.

Она ответила спокойно, почти буднично:

— Я вернусь в Касл Мэл.

Но вот беда: глаза ее сказали совсем другое. На мгновение лицо стало стеклянным. На меня резко накатила грусть, как это бывает осенью под низким свинцовым небом. И я понял – момент близится. Не апокалипсиса, конечно, но той самой неизбежной «беседы», от которой у мужчин начинает зудеть где-то в районе ключиц. Я, разумеется, поступил как классический трус – попытался перевести разговор в безопасную зону.