Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 202 – Кейтлин Эмилия Новак

— Потрясающе, – только и прошептала она.

А я мысленно отметил: если Мак-Кензи хотели произвести впечатление – они, черт возьми, справились с этой задачей безупречно.

— На празднике ты будешь самая красивая, – сказал Аларих, глядя на Мэган с удовлетворением знатока. – Никто не сможет отвести от тебя взгляда.

— Дункан, теперь твоя очередь! – Мэган с торжественным видом нырнула обратно в чемодан, будто в сундук с сокровищами.

Аккуратно, с не меньшим трепетом, чем другие подарки, она достала трехслойный кожаный браслет глубокого черного цвета с массивной золотой застежкой.

— Ты у нас самый модный и стильный, – сказала она, протягивая подарок кузену. – Думаю, он тебе подойдет, особенно когда ты будешь не в килте.

— Голый, ты имеешь в виду? – моментально отреагировал Дункан с самым невинным выражением лица.

Разумеется, это вызвало взрыв хохота. Даже Аларих усмехнулся, качая головой. Гленн прикрыла рот ладонью, пытаясь сохранить вид благопристойной леди, но безуспешно. А Мэган, захлебываясь от смеха, склонилась к подушке и с трудом выговорила:

— Дункан! Господи, да ты неисправим! Я имела в виду, когда ты будешь в обычной одежде. Ты ведь брюкам или джинсам отдаешь предпочтение.

— Я-то подумал, – продолжал он, расправляя браслет на запястье с видом профессионального комика, – что носить его надо исключительно в костюме Адама. Спасибо, кузина. Теперь я официально самый стильный шотландец в брюках.

— Это вам, Аларих, – с особой теплотой сказала Мэган, протягивая аккуратно перевязанную серебристой лентой коробку самому старшему из Мак-Кензи.

Он взял подарок с торжественностью, которая бывает у людей, привыкших к глубокому смыслу, скрываемому за каждым действием. Снял ленту, открыл крышку – и в его глазах появилось что-то мягкое, почти детское. Внутри лежала изящная серебряная рамка с фотографией всей семьи, сделанной в прошлом году на Празднике папоротника. Рядом с рамкой – изысканная коробка швейцарского шоколада ручной работы. Он встал, поблагодарил и обнял Мэган – крепко, по-настоящему.

После того как последний подарок был распакован, рассмотрен, восхищенно обсужден, вся семья Мак-Кензи организованно выдвинулась в столовую Касл Мэл на ранний ужин. Традиции у них простые: если в доме гости или есть повод, стол накрывается как на коронацию, беседа при этом этикетом не регламентируется – говорит тот, у кого быстрее работает рот. Поэтому шум за столом стоял такой, будто в зале одновременно проходили пресс-конференция, ток-шоу и выпуск новостей. Все наперебой говорят, спорят, смеются и, конечно же, интересуются, что на самом деле произошло с Мэган, поскольку никакой внятной информации до сих пор к ним не поступало. В телефонных разговорах она мастерски лавировала между правдой и умалчиванием, ограничившись фразой «Перенесла небольшую операцию» – как будто речь шла о вырезанном аппендиксе, а не об истории, достойной сериала на Netflix.

Первым тревогу забил Уоррен. Услышав однажды по телефону слабый голос Мэган, он не на шутку переполошился. Все стали звонить утром и вечером. Единственным членом семьи, от кого эту информацию скрыли, была Гленн, потому что беременность – не то состояние, когда надо сообщать про госпитализацию подруги и угрозу ее жизни. Так что все делали вид, что «ничего не случилось».