Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 216 – Кейтлин Эмилия Новак

Я стал вглядываться в Мэган и действительно, дневник, увидел то, чего не было еще вчера. Вчера ей было двадцать шесть, а сегодня, значит, тридцать, пусть и без нескольких месяцев. На лице едва заметны морщинки, тонкие, как трещины по стеклу. От горя, ожидания, бессонных ночей появились несколько седых волос, спрятанных в прядях. Она похудела, осунулась. Волосы стали длиннее. Да, она изменилась, и это свидетельствовало об одном: она говорила правду. И от осознания этого мне стало, мягко говоря, не по себе.

Три с половиной года, дневник, ты только вдумайся! Ты вообще способен себе это представить? Вот и я тоже. После моих последних приключений мне даже можно сменить имя – как тебе Шок вместо Дерека? Вполне по делу. Шок давно стал моим, так сказать, основным агрегатным состоянием, стандартной реакцией на происходящее. Понимаешь, я держал ее ладонь в своей руке всего три с половиной часа назад, а она мою – три с половиной года назад.

Я посмотрел на ее измученное повзрослевшее лицо и попросил подробно рассказать о событиях той ночи после моего исчезновения и о том, как прошли ее три с половиной года, в которых я отсутствовал.

Мэган начала с первого утра после моего исчезновения. Она пошла к Иннес, держась из последних сил и заливаясь слезами, и выложила ей все – и про цветок, и про Маргарет, и про вспышку. Ведунья слушала молча, сидя в кресле и глядя сквозь Мэган. Когда рассказ закончился, на пару минут в комнате повисла тишина. Мэган всхлипнула и тихо произнесла:

— Я не знаю, где Дерек и жив ли он вообще…

Тогда Иннес, не меняя позы, медленно покачала головой и ответила с уверенностью, от которой, как говорила Мэган, у нее по спине побежали мурашки:

— Он не мертв. – Она прикрыла глаза, будто пытаясь настроиться на какую-то волну. – Я не вижу его среди мертвых, – добавила после паузы.

— А где же он тогда? Как его найти?

— Я вижу его живым… Но путь его во тьме, на ощупь. Он будто идет с закрытыми глазами. Есть дорожка узкая, слабо освещенная, и она ведет к тебе, но там что-то мешает. Или кто-то. Где это место – я не знаю, не могу понять.

Мэган, по ее словам, снова почувствовала, как в ней поднимается парализующая паника, когда хочешь помочь, но не знаешь даже, в какую сторону сделать первый шаг.

— Что же мне делать? – выдохнула она. – Как мне найти способ вернуть его? Иннес, ну скажите хоть что-нибудь, дайте хоть намек, хоть зацепку, я вас умоляю, вы ведь моя единственная надежда!

Услышанные слова не сильно утешили Мэган. Иннес сказала, что ей придется ждать встречи в лесу с человеком, который должен дать ответы. Кто он и когда произойдет встреча – точно сказать не могла, только уточнила время – не позже трех часов дня, судя по увиденному ею солнцу над деревьями. Вот и все, других ориентиров не было – ни дня, ни конкретного места, ни имени.

Мэган отправилась в лес в тот же день и ждала до трех – никто не пришел. На следующий день пошла снова – и снова пусто. Так продолжалось десять дней подряд. Десять дней, дневник, каждое утро она собиралась, как на битву, надевала плотную одежду, закалывала волосы, брала с собой воду и шла в этот проклятый лес! А там, в зарослях папоротника, где все произошло, ждала, прислушиваясь к каждому шороху, вглядываясь в каждую тень. Бедная моя девочка! Можешь себе это представить, дневник? Мэган, не Маргарет, она боится даже садового муравья, взвизгивает при виде паука и прячется за меня, если в дом залетел мотылек, которую доводят до панической атаки видео о змеях по телевизору, сидела в диком лесу среди высоких трав, шевелящихся кустов, странных звуков и ждала – ради меня, каждый день, на том самом месте, где я исчез.