Книга Сладкая для инкуба, страница 48 – Лолита Моро

— Тебя ввели в заблуждение, Пес, – сказал я насмешливо церковнику, приклеившемуся насмерть взглядом к моей подружке, – Какая еще родня? Чья? Кто скажет, что это девушка, пусть первым бросит в меня камень!

Я заржал. Махнул рукой серьезному начальнику и пошел к своей малышке. Она с облегчением всучила мне деньги. Я заказал еду, и мы отправились в порт.

Я сам не знаю, зачем взял Ми с собой. А кому бы я мог ее доверить?

Хью

Я люблю соусы. Я предпочитаю кухню, где их лепят ко всякому блюду, надо и не надо. Средиземноморскую, например.

Ми забралась в кресло с ногами, чтобы удобнее было дотянуться до всего, что есть на нашем прекрасном столе. Свирепая морская болезнь отступила перед чудным аппетитом малышки. Она потянулась за запотевшим синим кувшином. Там хранился один из трех моих любимых соусов. Талаури. Свежий йогурт, чеснок, огурец и мята. Остальное – на усмотрение повара. В каюте стояла ночная духота. Белоснежная занавеска не вздрогнет на распахнутом настежь иллюминаторе. Штиль. Едва слышно постукивает клапанами двигатель. Судно движется вперед согласно графику.

Ми взяла кувшин в руки и поднесла к лицу. Не знаю, что уж там пришло ей в голову, наверное, решила так освежиться. А в этот момент вахтенный вздумал заложить поворот корабля градусов под сорок. Короткое замешательство. На пару мгновений пол исчез из-под ног. Я увидел своими глазами, как бело-зеленая масса вырвалась из кувшина, распласталась в воздухе, сделала оборот кругом себя и шлепнулась на лицо девушки.

— А-а-а! – заорала Ми, расплевавшись, – ненавижу морские прогулки!!!

Хотел было приколоться по поводу выбора. Но.

Мгновенно сделалось совершенно темно и холодно. Хлоп-хлоп! Пара громких резких звуков. Лицо обдало ледяными сладкими брызгами. Шампанское взорвалось! В левую руку ткнулось гладкое стекло, в правую вцепилось что-то теплое. Мелькнула мысль: удачно вышло, что я не успел снять ботфорты и камзол.

После ярко освещенной каюты от темноты буквально ломило глаза.

— Это ты, любимая? – услышал я стонущий мужской голос.

— Что…

Я успел и вжал лицо Ми в свое плечо. Она забарахталось было.

— Ну где ты, любовь моя? Больше ждать я не могуууу…

Судя по интонации, парень и вправду заждался. Дышал тяжело и шлепал влажно кожей об кожу.

Малютка Ми под моей рукой застыла. Я скосил глаза резко вправо, потом влево. Есть такая приблуда в борьбе с темнотой. Вгляделся. Картинка начала проступать.

Большая барская спальня в богатом доме. Кровать с пологом и золочеными херувимами. За приоткрытой дверью слева белеет хорошая ванна и ваза унитаза. Уровень почти царский. На постели стонет блондин лет двадцати. Может, двадцати пяти.

Обоняние никогда меня не подводило. Тонна самых разнообразных парфюмерных благовоний, мужской пот, смазка, дорогущий лубрикант, лаванда, остролист и мандрагора. Ого! И тянет низом тухлыми яйцами, ни стереть, ни замазать. Плюс, воняет старым молоком и навязчивой зеленью. Соус прокис? Я вгляделся еще раз. Никаких гастрономических луж, пятен и следов. Ладно.

Мужчина встал и, не прекращая терзать себя правой рукой, направился к окну. В шаге прошел, обдав тошнотворными миазмами телесных выделений. Я вжал нас с крошкой в зеркальную дверцу шкафа. Зря переживал. Покинутый страдалец не заметил.