Книга История Кузькиной матери, страница 101 – Марьяна Брай

Неужели стоило всего лишь приодеться, завести изобретательных врагов и отчаянно пожелать чего-то добиться, чтобы моментально обрести себя как женщину? Чтобы почувствовать то, о чем я давно забыла, а может, и не знала вовсе. Я пыталась вспомнить, было ли когда-то в прошлой, такой далекой уже жизни, что-то подобное.

Конечно, у меня был муж. Но то было другое – спокойное, ровное, привычное. А это… это было похоже на удар молнии. Вот человек… он находится в моём доме почти постоянно. Я вижу его за обедом, за работой, он помогает Кузьме, дает мне советы. Он стал частью обстановки, надежный и понятный. И вдруг в какой-то момент я понимаю, что он меня интересует. Не как друг, не как помощник. Касается меня – просто берёт за руку, кладет ладонь на талию в танце – и внутри просыпается что-то совершенно незнакомое. Острое, щекочущее, пугающее. Это было не просто тепло. Это был ток, пробежавший по венам, заставивший сердце замереть на мгновение, а потом пуститься вскачь. То, как уверенно он вёл меня в танце, позволило почувствовать его силу. Его запах – едва уловимая смесь дорогого одеколона, свежего воздуха и исключительно его – преследовал меня до сих пор.

Закрыв глаза, снова окунулась в пьянящий вихрь вальса. Я думала, что иду на этот бал, как на поле боя. Готовила свою броню, точила оружие из слов и улыбок. Я была воином, стратегом, матерью, защищающей свое гнездо. Но и представить не могла, что под этой бронёй всё ещё живёт истинная женщина, которая способна так по-детски растеряться от одного лишь прикосновения. И что теперь с этим делать? Этот непрошеный, но такой сладкий трепет внутри рушил все мои планы, вносил сумятицу в холодный расчёт. Он делал меня уязвимой. И в то же время… живой. Невероятно живой.

А потом я вспомнила про танец, именно как танец, а не как момент физического контакта. Я танцевала! Вальс! Тело просто шло за музыкой и партнёром! Это осознание шокировало меня – я никогда не танцевала вальс раньше. Значит, тело может само откликаться.

И ещё одна мысль родилась в голове моментально: а может, это не я возродилась, а  великолепная молодая оболочка, в которой я живу, вспомнила не только все танцевальные па ?

Утро наступило неожиданно быстро, словно ночные мысли о Василии и странном сладком трепете внутри не давали мне покоя. Я ещё лежала в постели, пытаясь собрать разрозненные кусочки сна, когда раздался негромкий стук в дверь.

Не успела толком ответить, как тонкая щель приоткрылась, и в образовавшуюся лазейку, как маленькая рыжая рыбка, просочился Кузьма. Он явно не дождался, пока я сама выйду к завтраку. Нетерпение так и плясало в глазах сына. Я видела, как ему хочется запрыгнуть ко мне в постель, как он напряжен, готовый сорваться. Кажется, мама строго-настрого запрещала ему это делать, но мое приглашение звучало иначе.

— Иди ко мне, мой золотой, – тихо позвала я. И этого было достаточно.

Он радостно бросился со всех ног, преодолевая расстояние от двери в несколько шагов. И с довольным «плюх!» рухнул прямо ко мне в объятья.

Повозившись и устроившись на животе, он подставил ладошки под подбородок и, вперив свой яркий синий взгляд, полный любопытства, спросил:

— Ну и что было на балу? Расскажи мне! Тебя никто не обидел? Там было что-то интересное?