Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 64 – Лилия Орланд

Всё это Маша произносила, не глядя на меня. Она тоже испытывала неловкость после нашей первой ссоры.

— Прости, что я на тебя накричала.

— И ты прости, что я не послушалась.

Мари чиркнула по камню. Солома задымилась и вспыхнула. Я схватила её и быстро бросила в печь. Огонь пробежался по бересте, облизывая сухие дрова. Я закрыла дверцу и потянула заслонку трубы, слушая, как радостно загудело пламя.

А потом подошла к Марусе и крепко её обняла. Малявка тоже обхватила меня, довольно выдыхая.

— Идём к Васе, – сказала я, – ей нужна наша помощь.

Василиса так и сидела, прислонённая к крыльцу, как я её и оставила. Голова опущена, взгляд упёрся в пространство перед собой. Девушка почти не моргала, но и не плакала.

Я не знала, хороший это знак или наоборот. К тому же, подойдя и склонившись к ней, я поняла, что она смотрела ровно на мёртвого насильника. Хотя и не уверена, что видела его.

— Васенька, идём, – произнесла я ласково, как обратилась бы к ребёнку или душевнобольному.

Она не реагировала. Я закинула её руку себе на плечи и подняла. Маша пристроилась с другой стороны. Вместе мы повели Василису в баню. Она почти не держалась на ногах. И всё время норовила обмякнуть, словно медуза, выброшенная на берег во время шторма.

Мы завели девушку сразу в помывочную. Я не была уверена, что смогу ещё раз её поднять. А сама Василиса не подавала признаков жизни. И после того как её опустили на лавку, прислонив к стене, начала заваливаться набок. Пришлось задвинуть в угол, чтобы не упала.

Я не понимала, что именно с ней происходит. Руки у Васи были ледяными, лицо начало опухать от побоев. Если на улице она ещё реагировала, плакала, даже меня узнала, то сейчас стала словно и неживая.

Ей нужна медицинская помощь. Я не знаю, как сильно её избили. Если началось внутреннее кровотечение, Вася просто умрёт у меня на руках.

Я готова была разрыдаться от бессилия. И злости на себя. Слишком долго думала, собираясь с духом. А должна была сразу спешить на помощь, не ожидая, когда двое французов уедут.

Сейчас, когда Вася безвольной куклой сидела в углу, прежние доводы разума оказались бессильны. Неужели я её потеряю?

— Кати, ты что, плачешь? – малявка вдруг оказалась рядом, сначала дёргая мою руку, а затем обхватила, прижалась и тоже начала всхлипывать.

Нет, так не пойдёт.

Я утёрла слёзы и прогундосила:

— Не реви! В бане и так сыро.

— А ты? – малявка посмотрела на меня, пытаясь по выражению лица угадать моё настроение, готовая повторить его. Для неё я тоже была якорем, за который Мари цеплялась.

— Я придумала для тебя задание и размышляю, справишься ты или нет.

Я лукавила. Задание ещё не придумалось, но Машу нужно отослать, пока я буду раздевать Василису. Не хочу, чтобы малявка видела, что с ней сделали. И ещё больше не хочу, чтобы начала задавать вопросы.

— Какое задание? – нетерпеливо затеребила меня Мари, которая ещё по-детски быстро, почти мгновенно переключалась. От готовности расплакаться до разгоревшегося в глазах любопытства прошло несколько мгновений.

Какое задание? Это хороший вопрос. Именно сейчас, когда требовалось быстро соображать, в голове булькал кисель.

Подумав о киселе, я вдруг почувствовала, как сильно хочу есть. Мы ведь так и не позавтракали с Марусей, а уже пора обедать.