Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 85 – Лилия Орланд

Они пришли к нам, чтобы грабить, насиловать и убивать. Вряд ли эти люди боятся божественной кары.

Моя мысль тут же нашла подтверждение. Стены были пусты и изрешечены пулями. Иконы, разбитые, осквернённые, валялись на полу, словно мусор. Все, как одна, без риз и окладов. Французы забрали всё, что было сделано из драгоценных металлов.

Опрокинутые латунные подсвечники грабителей не заинтересовали, поэтому остались в поруганном храме напоминанием о том, что от врага не стоит ждать человечности. Потому что человеческого в них нет.

Телеги заводили внутрь и тут же распрягали лошадей, чтобы увести. Для нас даже осквернённый иноверцами храм оставался святым местом. И будь у нас выбор, мы не посмели бы заявиться вот так, с телегами и скарбом. Но раненым нельзя лежать на каменном полу. Им нужно тепло и сухость.

И всё равно на душе было гадко. Разместив телеги вдоль стен, я принялась собирать разбросанные иконы. Ко мне присоединились остальные женщины. Мы действовали молча, лишь одна старушка, сыну которой я помогала сегодня, вполголоса бормотала молитву.

Спустя полчаса пришёл Кузьмич. Окинул хмурым взглядом прибранный храм, составленные у алтарной стены иконы, широко перекрестился и выдохнул:

— Прости, Господи, нас грешных, ибо не ведаем мы, что творим.

А потом, будто нехотя, добавил:

— Бабоньки, костёр запалить надобно. Иначе помёрзнете к утру.

Читавшая молитву старушка заплакала. Остальные вполголоса обсуждали необходимость огня, переживая и не видя иного выхода. Я молчала. Что тут можно сказать? Одни сжигают, даже не задумываясь, другие с трудом решаются на огонь, без которого не выживут.

Однако спорить с урядником никто не стал. Все понимали, что происходит. У нас не было выбора, потому что мы должны выжить. А это всего лишь стены, которые послужат нам укрытием.

Тем не менее, оставив Мари с Василисой, я вышла вслед за Кузьмичом.

— Не кручиньтесь, Катерина Павловна, я грех на свою душу беру. Мой приказ исполняете.

— Это не грех. Фёдор Кузьмич, – уверенно возразила я, – это подвиг. Вы людей спасаете. Бог вас простит.

— Ваши бы слова да ему в уши, – откликнулся казак. – Идите внутрь, Катерина Павловна. Я послал парней за дровами. Скоро будет тепло.

Пока ждала, осматривала раненых. Многие промокли и замёрзли, их колотила дрожь.

Храм давал укрытие только от дождя. Ветер задувал в разбитые витражи, добавляя влажности и холода.

— Я поищу одеяла, – сообщила женщинам, – присмотрите за ними. Если что, кричите погромче, но не выходите наружу.

Машке погрозила пальцем. Они с Васей остались более-менее сухими, однако малявке было сложно лежать на одном месте. Она рвалась помогать.

— Твоя лучшая помощь сейчас – согревать Василису. Ей нужно тепло.

Мари посопела, но спорить не стала.

Я взяла один из двух фонарей и направилась к выходу. Стены храма сразу утонули в полумраке. Ничего, посидят так, одеяла им нужнее света.

Дождь припустил сильнее. На улице никого не было. Сейчас без особой надобности мало кто покинет укрытие.

Я решила сначала проверить постройки, в которых не было света и откуда не доносились голоса. В занятых помещениях уже наверняка всё разобрали, если нашли.

Светить приходилось под ноги. Утоптанная земля размякла от воды, стала скользкой. К тому же повсюду были разбросаны фрагменты поломанной утвари или обгорелых деревяшек. Споткнувшись об одну из таких, я едва не упала в грязь, лишь чудом сохранив равновесие.