Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 89 – Лилия Орланд

Организовав уют и тепло для подопечных, женщины занялись собой.

Мне для переодевания достался один из девичьих нарядов. Платье оказалось лишь самую малость великовато, скорее, даже свободно. Обычный оверсайз. Зато сухое, тёплое и двигаться в нём удобнее, чем в банном халате. К тому же белом, хотя и изрядно посеревшем за время пути.

Я решила оставить платье себе. Всё равно возвращать его некому. Кальсоны развесила на просушку, сапоги поставила у костра.

А оставшиеся вещи решила отнести в соседнюю постройку. До неё было метров пять, не намокну. Заодно об ужине разузнаю. Кроме меня желающих выбираться наружу не нашлось. Так что никто не удерживал.

Я схватила мокрую рогожку, накинула сверху и, прихватив узел с одеждой, вышла под дождь. Разницу ощутила сразу. Внутри было почти тепло, а снаружи меня поджидала промозглая дождливая осень. Ветер сразу продул насквозь, заставляя поёжиться и с тоской вспомнить об оставленных у костра кальсонах.

Я прибавила шагу. Женские сапожки, которые я достала из сундука, были всего на размер больше. И с шерстяными носками сели по ноге, ощутимо поднимая настроение.

В соседнем здании командовала Лизавета. Мне она обрадовалась как родной. Мало того, что принесла сухие вещи, так ещё и предложила завесить проёмы мокрыми одеялами. Потом уже привычно помогла с ранеными.

Мне хотелось остаться ещё, поболтать с Лизаветой, с которой мы странным образом нашли общий язык. Но нужно было возвращаться назад. У меня свои подопечные, свои раненые. Кузьмич намеренно распределил нас так, чтобы в каждом здании был один человек, который сможет оказать помощь.

Меня, конечно, с большой натяжкой можно назвать медицинской сестрой. Однако за два дня я наловчилась определять степень тяжести и насколько срочно нужно звать доктора.

В храме меня встретила тишина. Все спали, утомлённые дорогой и переживаниями. Я нашла пару дровин поровнее и села, прислонившись спиной к тележному колесу. Тоже прикрою глаза на пару минут.

Разбудил меня запах каши с солониной. Голодный желудок жалобно заурчал, напоминая, что он давно пуст.

— Катерина Павловна, – позвал Кузьмич, и я с трудом поднялась со своего полуложа.

От неудобной позы затекла спина и шея. А ягодицы горестно возвещали, что дрова предназначены для костра, а не для сидения. И я была с ними согласна.

С трудом разогнувшись, подошла к Кузьмичу. Он осуждающе покачал головой, но ничего не сказал.

— Ужин вам принесли. Сами справитесь с раздачей или кухарку позвать?

— Справимся, – уверенно ответила я. Это не сложно.

— Добре, – согласился казак, добавляя: – Оставлю с вами троих хлопцев. Смотрите, чтоб один из них постоянно бдел. Коли заснут все сразу, мне докладайте. Я с ними разберусь.

— Хорошо, – я улыбнулась на строгий тон.

— Не «хорошо», а докладайте, Катерина Павловна! – Кузьмич ещё больше нахмурился. – В дождь часовых вечно в сон клонит, а враг не дремлет. Тута нас окружить проще лёгкого.

— Я поняла, Фёдор Кузьмич, присмотрю.

Ещё раз хмуро глянув на меня, чтобы лучше закрепилось, Лях поправил усы и вышел. Парни остались внутри.

— Ужинать будете?

— Будем! – хлопцы ответили хором и дружно заулыбались.

Впрочем, в ответе я не сомневалась.

Раздача каши, как я и думала, оказалась несложной. Знай себе, черпай большой деревянной ложкой, да раскладывай по мискам. Сложнее было с грязной посудой. Я не представляла, где её можно вымыть. Хорошо, один из парней забрал её и унёс.