Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 29 – Лилия Орланд

— Угу, – только и сумела промычать я, чувствуя, что сейчас снова усну.

Служанка поставила позади меня табуретку и разместила на ней фаянсовый таз, куда положила мои мокрые волосы. И принялась быстро мешать в плошке деревянной палочкой.

— Что это? – вяло поинтересовалась я.

— Яичко свежее с розовой водой и мятным отваром, чтоб волосики ваши мягкие были, шелковистые да душистые.

— Хорошо, – я решила не вникать в рецептуру. Если Дуня обещает мягкость и шелковистость, уверена, именно таким и будет результат.

Когда смесь была тщательно взбита, горничная начала наносить её мне на волосы.

— Не холодно? – спрашивала она. – Может, горяченького подбавить?

— Нет, – с трудом подобрала я нужное слово. Особенно когда Дуня принялась аккуратно массировать кожу головы.

И почему я раньше мылась сама? Никто не знает?

Распределив моющую смесь по всей длине волос, служанка закрутила их в калачик, поясняя для меня:

— Пусть напитаются, я пока водичку сменю. Вы только не спите, Катерина Павловна!

— Не буду, – пообещала я.

Вылив воду из таза в ведро, Дуня ушла с ним, оставив меня одну. Правда, ненадолго, через несколько минут она вернулась с большим кувшином, полным горячей воды.

— Вот и славно, – она смешала холодную и горячую воду в другом кувшине и снова подошла ко мне. Распустила волосы и начала поливать их водой, разбирая пальцами пряди. – Не холодно? Могу, горяченькой подбавить, но не много, чтоб яичко не сварилось. Его тогда ничем не вымоешь, уже посуху вычёсывать придётся.

— Всё хорошо, – выдохнула я, наслаждаясь процессом и слушая её вполуха.

Я уже давно так не расслаблялась. Вообще не помню, когда расслаблялась в последний раз. Обычно мне приходится решать массу вопросов, разделяя на очень срочные и те, которые могут подождать пару дней.

А сейчас я словно попала в старинный спа-кабинет и полностью отдалась умелым рукам горничной.

Яично-цветочную смесь Дуня смывала долго и тщательно. Напоследок ещё ополоснула волосы травяным отваром. Я вдохнула аромат летнего луга, но спрашивать было уже лень.

— Вот и славненько, – приговаривала она, – сейчас убрусиком покроем, завяжем, чтоб не мешало.

Бережно отжала волосы, не выкручивая, как обычно делала я сама, а затем обернула вышитым полотенцем из тонкого льна, закрутила концы и завязала на лбу узлом. Я потрогала пальцами, проверяя, держалось крепко.

Таз на табурете сменила изящная фарфоровая мыльница с таким же орнаментом. К моему удивлению, в ней лежал брусок настоящего мыла. Не удержавшись, я взяла его и поднесла к лицу, вдохнула аромат. Нежный, лавандовый.

— Откуда? – не могла не спросить. Я привыкла к мыльному корню или берёзовому щёлоку, а тут вдруг настоящее туалетное мыло.

— Кастильское, барыня с Испании выписывает, – с гордостью пояснила Дуня, словно сама была причастна. – Для кожи хорошо, не жгёт. Вы ж такие нежные, вам щёлоком нельзя мыться.

Рассказывая, горничная тщательно намыливала льняную ветошку. Однако когда поднесла её ко мне, я смутилась.

— Дальше я сама, – протянула руку за ветошью.

Рот у Дуни сложился в растерянную «О». Мне даже стало неловко, такой несчастной она выглядела.

— Мне самой привычней, – пояснила я, едва не начав извиняться, но придумала служанке задания: – Ты не могла бы пока принести мне халат или ещё что-нибудь из одежды?