Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 58 – Лилия Орланд

Я не успела ответить, что не понимаю французского. Петухов наконец поднял голову.

— Не могу понять, куда попала пуля, – растерянно произнёс он.

— Не попала, – выдавил Андрей.

И до меня дошло.

— Это не пуля! У него воспалённая рана на левом бедре.

Ну конечно. Пока воспаление было локализовано, Лисовский держался бодрячком. Более-менее. Вчера я его вскрыла и травмировала солёным раствором. После чего Андрей, вместо того чтобы лежать и позволить организму бороться с воспалением, вприпрыжку помчался на дуэль. И его организм сказал, что с него хватит.

Петухов первым сориентировался. Достал из кармана складной скальпель и разрезал брючину вместе с повязкой. Рана ещё больше распухла, стала багрово-красной и сочилась сукровицей.

Мирон Потапович посмотрел на меня. Его лицо стало серьёзным.

— Ему нужна срочная ампутация, – он перевёл обеспокоенный взгляд на коллегу. – Александр Владимирович, найдите сани.

— Я всё устрою, – подскочил Николенька, радуясь, что может быть полезным. – Я мигом.

И действительно помчался в сторону дома.

– Je vais le surveiller,^[12]– сообщил офицер и двинулся за Гедеоновым.

— Предупредите хирургов! – крикнул ему вслед Петухов и, взглянув на меня, добавил: – Пусть прокипятят инструменты и запасутся горячей водой.

— Нет, – вдруг очень чётко и внятно произнёс Лисовский, стараясь подняться.

— Что «нет»? – не поняла я.

— Никакой ампутации, – отрезал Андрей. – Ногу резать не дам!

— Без ампутации вы умрёте, господин ротмистр, – Александр Владимирович пытался воззвать к голосу разума.

Он ещё не знал, что у ротмистра Лисовского разум отсутствует напрочь.

— Лучше так, чем безногим ползать буду, – отрезал Андрей.

Врачи переглянулись, коротко кивнув друг другу. Даже без слов я поняла, что они думают дождаться, когда упрямец потеряет сознание. Или даже помогут его потерять.

— Я согласия своего не даю. А если против воли моей отрежете, пущу пулю в лоб себе. Но сперва каждому из вас.

Угроза упала между врачами, накрыв нас тишиной. Этот баран упрямо желает поскорей оказаться на кладбище. Додумался – пугать лекарей, от которых зависит его жизнь. Если бы мы сейчас были вдвоём, я б высказала Лисовскому всё, что думаю о его умственных способностях. Именно теми словами, которыми думаю.

А может, и не высказала бы. Только нервы тратить на этого непробиваемого носорога. Лучше попробовать другой вариант.

— Мирон Потапович, скажите, есть возможность обойтись без ампутации?

Петухов долго смотрел на пациента, затем перевёл взгляд на Александра Владимировича.

— Что скажете, коллега? Вы бы рискнули?

Молодой лекарь задумался ненадолго, а потом хмыкнул.

— В такой ситуации рискнул бы. Вероятность, что господин ротмистр отдаст богу душу крайне высока. Однако это его выбор, и он имеет на него право. Да и пулю в лоб получить не хочется.

— Вот и ладненько, на том и порешим. Только резать всё равно придётся, – предупредил Петухов и, не давая упрямому пациенту возразить, пояснил: – Воспалённые ткани в любом случае необходимо удалить и как можно скорее.

— Катуков, слышь, брат, отыщи мне священника, да побыстрее, – попросил Андрей у стоящего в паре шагов офицера.

— Священника? – удивился тот. – Ты никак исповедаться желаешь?

Шутливый тон не вязался с мрачным выражением лица. Но Лисовский хмыкнул.