Книга Школьный клуб «Лостширские ведьмы», страница 4 – Анна Кейв

— Ты больше не складываешь мамины открытки в коробку?

— Они мне не нужны, – повела плечом Лиз, наливая в стакан молоко. – Как и ее подарки. Это тоже можешь передать. И больше не подсовывай мне ее открытки в комнату. Мне уже надоело просить горничную вернуть их тебе. Подсунешь еще одну, и я пожертвую всю коробку в школьный клуб по скрапбукингу.

— Раньше ты была рада новостям от мамы.

Лиз закатила глаза:

— Раньше я была ребенком. Сейчас мама уже неактуальна.

Он понимающе опустил взгляд на тарелку:

— Ты злишься на нее?

Этот разговор начал порядком раздражать Лиз.

— Как можно злиться на того, кого нет в твоей жизни? Я не злюсь и не обижаюсь. Мне все равно на нее. У меня нет мамы. А у тебя жены. Пап, давай закроем эту тему. Если начинать день с негативных эмоций, то это может привести к раннему появлению морщин. Мы и без этой женщины прекрасно живем. Посмотри! – она развела руки, не отрывая локтей от столешницы.

Папа еще раз промокнул усы и растерянно осмотрелся, прислушиваясь к тишине их двухэтажного дома, расположенного в новой части Лостшира. Дома здесь были современными и невыразительными, с однотипными фасадами из белого кирпича и серой черепицы. Вся улица напоминала идеально выстроенную декорацию для фильма о пригородной идиллии. Узкие тротуары, выложенные гладкой брусчаткой, тянулись вдоль аккуратно подстриженных газонов, где иногда виднелись пестрые клумбы. Каждый дом имел одинаковую серую дверь с миниатюрной табличкой для фамилии.

На углу улицы стоял одинокий ларек с журналами и кофе на вынос, куда каждое утро приходили жители за своим латте и свежей прессой. По субботам возле него собиралась небольшая очередь – местные любили покупать лостширскую газету, чтобы узнать, кто из соседей попал в раздел «Новости общества».

Над крышей дома Стэдлеров возвышались три монументальных тополя – остаток старого городского леса, который некогда покрывал эту часть Лостшира. Когда ветер шевелил их листья, казалось, что сами деревья шептали о том, как изменилась эта улица за последние годы. Ее облик стал строже, аккуратнее, но и менее душевным. Лиз не особенно задумывалась о таких вещах, хотя иногда, наблюдая за деревьями из окна своей комнаты, чувствовала необъяснимую тоску. Она списывала это на недостаток света – тополя мешали солнечным лучам проникать в ее уютную спальню на втором этаже.

Соседи редко заходили друг к другу – здесь царила атмосфера молчаливого согласия, где дружелюбные кивки заменяли долгие разговоры. Единственным исключением была миссис Портер из дома напротив, которая часто хлопала своими черными ставнями и качала головой при виде подростков, гоняющих на велосипедах по улице, бормоча им в след все, что она о них думала. Чаще всего это были проклятия и ругательства.

В остальном жизнь в новой части Лостшира текла неспешно и размеренно, идеально подходя отцу Лиз, но не для нее самой.

Лиз любила быть в центре внимания.

— А где мисс Паломо? – вздернул брови папа. – Я не видел ее уже пару дней… Или больше?

— Больше, – подтвердила Лиз, допив молоко. – Ты разве не заметил, что полотенца в ванной не меняли больше недели?

— Не заметил, – признался папа. – Так что случилось с нашей домработницей?

— Горничной, – поправила его Лиз. Ей нравилось называть помощников по дому, которых нанимал папа, на аристократичный манер.