Книга Ева особого назначения, страница 20 – Майя Грин

* * *

Тер Алексей Батин.

Утро началось с того, что я сел за стол и одним махом, почти не думая, написал заявление на отпуск. Две недели по семейным обстоятельствам. Ирония фразы заставила меня ядовито усмехнуться. Моя семья — это смутный образ в камуфляже, исчезнувший в тумане.

Вошёл в аудиторию, где меня уже ждала группа второкурсников.

— Внимание, — бросил я, отчеканивая каждое слово. — С сегодняшнего дня и на ближайшие две недели занятия по тактике переносятся. На время моего отсутствия преподавать будет...

Я не успел договорить. По аудитории прокатился сдержанный, но несомненный гул одобрения. Кто-то даже не сдержал радостного возгласа.

Я уставился на этого самоубийцу. Студент Ефремов, кажется.

— Чему обрадовался, Ефремов? — голос мой прозвучал обманчиво мягко. — Надеешься на две недели безделья? Ошибаешься. За это время вы самостоятельно изучите теорию маскировочных полей седьмого уровня. Конспекты будут у меня на столе в первый же день моего возвращения. Потом устрою зачёт. Кто завалит — будет пересдавать его лично мне в мой законный выходной. А это не добавит хорошего настроения, поэтому сдавать будете долго. Всем всё ясно?

Ефремов мгновенно сник. Аудитория затихла, в глазах читалось разочарование и ужас. Отлично. Пусть знают, что халявы не будет. Никогда.

Сдав дела временному заместителю, я вышел из здания Академии и замер.

Куда, собственно, мне нужно отправляться?

Глупый вопрос, который вышиб из меня всю решимость. Я написал заявление, отчитал студентов, а куда ехать — не знаю. Кому рассказать, не поверят — я не знаю, где служит моя жена.

В кармане завибрировал коммуникатор. Рома.

— Ну что, герой? Секретарь уже доложила, что ты принял это сложное решение! Готов чемодан? Уезжаешь?

Я молчал, сжав аппарат в руке.

— Лекс? Ты там?

— Ром, — выдавил я. — А где она? Куда ехать-то?

С другой стороны воцарилась тишина, полная понимания.

— То есть... ты, собравшийся в порыве праведного гнева вернуть жену, даже не узнал, где она живёт? — голос Ромы звенел от сдерживаемого хохота.

— Не смейся, скотина, — прошипел я. — В тот день... как-то не до того было.

— Ясно, ясно. Не паникуй. Сейчас решим.

Он отключился. Я отошёл в сторону и сел на лавочку — не стоять же на ступеньках, чувствуя себя последним идиотом. Полная боевая готовность и такой облом.

Через пятнадцать минут коммуникатор завибрировал снова.

— Всё, вопрос в работе. Звонил Игнату.

Он же сыщик. Вот пусть и найдёт твою пропажу.

— И?

— Он сказал: «Передай этому болвану, что Леночка из канцелярии сейчас всё узнаёт». Поясняю: это — девушка, которая, кажется, знает всё и обо всех. Жди.

Я закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному камню парапета. Вот так и живёшь. Решаешь глобальные проблемы, а без помощи девушки из канцелярии не можешь найти собственную жену.

Ожидание — самая противная вещь на свете.

Оставшийся путь до точки «Омега» первый взвод прошел с таким воодушевлением, будто им выдали не пайки, а телепортационные капсулы. История о спасении Щукина (уже слегка приукрашенная) передавалась из уст в уста. Теперь он был не просто тихоней, а «тем самым Щукиным, которого чуть не унесло в Северное море, но мы его отбили!».

* * *

Из наблюдений сержанта Громовой. Продолжение .