Книга Виноваты стулья, страница 108 – Марианна Красовская

— Ой все, — вспыхнула я, выворачиваясь из его рук. — Вы невыносимы!

— Может быть, помочь вам искупаться?

— Илья Александрович, вы переходите все границы! Прекратите меня унижать.

— Глупая женщина, — с досадой отвернулся Илья. — Пойдемте уже спать.

Пришлось и вправду идти. И ложиться с ним в одну постель. К счастью, под разные одеяла. Мне уже ничего не хотелось, ни поцелуев, ни прочих любовных игр. Хотелось плакать от обиды и разочарования. Я вдруг почувствовала себя чужой в этом мире. Отверженной. Ужасно одинокой и никому не нужной.

Как никогда раньше мне захотелось вернуться в привычный мир, к своим интерьерам, к мобильникам, к нормальному Илье, а не к этому надменному индюку! С тем хоть поговорить по душам можно! И тот, между прочим, в свое время на мне женился вопреки запретам своей родни!

Я нырнула под холодное одеяло и зажмурилась изо всех сил. Хочу домой! Хочу обратно! Хочу свою, а не чужую жизнь! Провидение, Судьба, Рок, Фатум или кто там меня сюда закинул — давай отматывай назад! Хватит, я все поняла!

— Ань, ты дрожишь, — горячее тело Ильи придвинулось подозрительно близко. — Согреть тебя?

— Мне не холодно, — соврала я.

— И все же вдвоем теплее.

— Спи уже. И меня не трогай.

Он откатился назад и повернулся ко мне спиной, а я очень тихо всхлипнула. Ну что за идиот! Нужно было все-таки обнять! Приласкать! Согреть! Взрослый же мужик, а не понимает, когда женщина говорит твердое «нет», а когда «будь настойчивее»! Я бы поддалась, я бы растаяла… но не сразу. Долго еще лежала без сна, прислушиваясь к его дыханию. Отвыкла. Последние полгода и даже больше никто не сопел рядом со мной в постели (кроме заболевшей Станиславы, но это другое). Я давно привыкла к самостоятельности, к автономности. Мне не нужны были любовники, я не верила ни в какие «вторые половинки», считая себя целой.

А сейчас вдруг поняла, как мне не хватало все это время банальной поддержки! Как же хочется с кем-то поделиться своими мечтами и страхами, как хочется прижаться ночью к крепкому плечу, как хочется услышать: «Успокойся, я все решу». Но гордость проклятая не позволяет в этом признаться. И вообще… Илье сейчас нужна богатая невеста, я ему никак помочь не могу, наоборот, только под ногами мешаюсь.

Какая же я глупая баба! Сама не знаю, чего хочу. То мечтаю его вернуть, то прогоняю прочь. То желаю ему всяческого счастья, то проклинаю. Может, он и прав, что не женился — зачем ему такая чокнутая жена?

* * *

— Анна, просыпайтесь, — мужской голос, противный, как жужжание комара или звон будильника, назойливо ввинчивался в мой мозг. — Уже девять утра!

— Отстаньте, — буркнула я, натягивая на голову одеяло. — У меня выходной. Отпуск. Пенсия.

— Пора вставать, у нас с вами грандиозные планы на этот день!

— Нет у нас никаких планов, дайте поспать.

— В гробу отоспитесь.

Тупая присказка была настолько привычна, что я мигом распахнула глаза, дабы убедиться, что я все еще в Московее, а не вернулась в родной мир. Увы, не вернулась. Но тот, другой Илья очень часто по утрам говорил то же самое.

— Вашими стараниями я лягу в гроб раньше, чем хотелась бы. — От разочарования хотелось разрыдаться.

— Значит, не желаете просыпаться по-хорошему? Тогда я подключаю тяжелую артиллерию!

Проклятые жаворонки! Вечно у них с утра отличное настроение! А мы, совы, вынуждены из-за этого страдать! И ведь я прекрасно знала, что будет дальше, но все равно не желала подниматься, хотя уже окончательно проснулась. Но ждала, ждала… и дождалась.