Книга Виноваты стулья, страница 99 – Марианна Красовская

С таким прорабом я закончила опись даже раньше, чем планировала. Забрала себе со склада дюжину стульев и два массивных кабинетных кресла, чем-то похожие на то, что ждало меня дома, в Верейске, несколько блюд, пару чайников и очаровательную чайную пару. Илья еще выпросил для себя несколько мешков ветоши, сказал, что ему на заводе пригодится.

Я передала все тетради в дом Колпацких и на словах просила передать, что приеду с личным отчетом тогда, когда Ираиде Михайловне будет удобно. Получила ответную записку: меня ждали во вторник, в 11 утра.

Интересно, успел ли Жуков наговорить что-нибудь? Или ему хватило благородства промолчать? Ираида Михайловна встретила меня громогласным:

— Анечка, золотая моя, у меня к тебе наиважнейший разговор!

У меня подкосились колени. В первый момент я подумала: Сашенька, скотина, своего не упустил. Но тут же успокоилась: Колпацкая явно не гневалась. Усадила меня в гостиной за маленький круглый столик, накрытый белоснежной скатертью, предложила кофе с крошечными, еще горячими пирожками.

— Сейчас будем гадать, моя хорошая! Веришь в гадания?

— Как-то не очень, — осторожно ответила я.

— А зря! У меня — самые верные карты!

И усмехнулась чисто как цыганка. Вместо карт у нее в руках были фотографические портреты.

— Золотая моя, вот, гляди, который из них твой отец?

Четыре черно-белых фотокарточки с резными краями (сомнительного, надо признаться, качества) веером раскинулись передо мной на столе. Отточенным жестом профессиональной гадалки Ираида Михайловна придвинула мне первую:

— Василий Модестович Лукьянов, виноторговец. Шестьдесят четыре года, женат, четверо детей. Имеет некоторый успех у женщин, как ты и говорила. Главный поставщик вина к императорскому столу. Двухэтажный каменный дом на Серебряной улице, виноградники на Юге.

Я с любопытством разглядывала щекастого лысеющего мужчину в очках и с сожалением качала головой: не он.

— Василий Леонтьевич Трифонов. Генерал в отставке. Вдовец. Довольно богат. Характер скверный, буйный, имеет сына и каменный дом с садом на Покровской.

— Нет. Не тот.

— Жаль, с этим было бы проще всего. Второй кандидат в заботливые отцы — Василий Кузьмич Троепалов, потомственный дворянин, статский советник. Женат, имеет троих дочерей на выданье. Кажется, ему около шестидесяти, может, чуть больше. Если он — то тебе крупно повезло. Богатый он.

— Увы, нет, — вздохнула я, отодвигая карточку худого бледного мужчины с пышными бакенбардами. — Последний, кажется, тоже не подходит.

— Василий Зиновьевич Опахин, негоциант. Жаль. Будем искать дальше. Может, и умер давно твой отец, Анечка, ты об этом не думала? Или из Москвы куда уехал…

— Думала, — сокрушенно согласилась я. — Как же сложно, оказывается, в огромной столице найти маленького человека!

— Сложно, но не невозможно, — строго ответила Колпацкая. — Может, стоит среди князей поискать? С чем черт не шутит?

— Сомневаюсь. Не того полета птицей была моя маменька. Как бы она попала в княжеский дом?

— Горничной-то? Да запросто. Была бы мордашка хорошенькая, таким все дороги открыты. Ладно, не кисни! Авось, еще и найдем твоего родителя.

— Пятьдесят процентов, — хмыкнула я. — Или найдем, или не найдем.

— Точно. Ты ведь, Аннушка, везучая.

— С чего же вы взяли?

— А разве нет? В младенчестве от лихорадки не померла, в сиротский дом не попала. Грамоте выучилась, работу нашла, деток здоровых и красивых родила. И сейчас не милостыню у храма просишь и не на фабрике от зари до зари спину гнешь, а рядом со мною сидишь и кофий распиваешь. Сама не видишь, как тебя Боженька крепко любит?