Книга Вы не туда попали, Ваше Высочество, страница 38 – Марианна Красовская

Ах, как я ненавидела тот самый момент, когда катастрофа уже произошла, и остановить ее нет никакой возможности. Что будет дальше, я прекрасно знала по опыту. Отец будет пить и играть. Мы будем плакать и умолять его пойти домой. Он вначале проиграет все жалование, потом свои часы, запонки и кольца, потом отправится продавать дом, за который мы еще не выплатили после прошлого раза. В ход пойдут и маменькины драгоценности (конечно, фальшивые, откуда у нас деньги на настоящие), и обещание отдать в жены любую из дочерей (к счастью, торговля людьми запрещена в Валлии), и картины, и статуэтки из дома. Потом наступит самое страшное — долговые клятвы. Если часы мы выкупали раз за разом, дочерей его соперники не брали, а дом все равно уже заложен, магически заверенные долговые расписки согласны были брать все. По ним нельзя не заплатить. Даже после смерти должника они подлежат выкупу.

Долгих лет папеньке! В прошлый раз мы отделались закладной за дом, а потом он сломал ногу в подворотне (я до сих пор думаю, что не без помощи Роба) и на этом его игровой запой закончился. Боюсь, в этот раз будет гораздо хуже.

В отце словно жило два человека: мой добрый и очень умный батюшка, обожающий свою семью, ответственный работник в министерстве, патриот и и демон, имя которому «Азарт». Второму было на все наплевать, кроме игры и выпивки. Он мог не есть, не спать, дни и ночи проводя в игорном доме. Причем раньше демон его просыпался постепенно, вначале отец выигрывал и возвращался домой в превосходном настроении, клялся, что это был последний раз, веселился и покупал нам подарки. Мы верили, прощали, надеялись… Первые пару раз.

Два года назад его срыв был эпичным сразу. Отец просто не явился домой. К сожалению, когда мы его нашли, сделать было ничего нельзя, дом уже был заложен.

Сейчас же Роб предупредил меня как раз вовремя. Возможно, если я буду рыдать и умолять, в игорном доме меня пожалеют и отпустят отца на свободу без особых потерь. Надежда, конечно, наивная, но выбора у меня все равно больше не было никакого.

Какое счастье, что Дженни сейчас учится в пансионе святой Елизаветы! Мы с матушкой внесли плату за обучение на два года вперед — и теперь я понимаю, насколько умным был сей поступок.

Я даже волосы не успела вытереть, просто подвязала их шалью на манер простолюдинок, натянула первое же платье и побежала по узким улочкам в Шальной Квартал. Там были и бордели, и игорные дома, и пивные заведения на любой вкус и кошелек. Перед Пороком все равны, и аристократ, и портовый грузчик. Трактирщику все равно, кому наливать, лишь бы платили.

Откровенно говоря, женщине было в Шальном Квартале не место, если она не хотела слишком часто называть свою цену, но в тот момент меня это волновало меньше всего. Я прилично одета и совсем не похожа на блудницу, да и в нос дать смогу. Уж как-нибудь справлюсь, главное — найти отца. Как там Роб написал: улица Чайной розы? Найду.

Уже темнело, и мне это на руку: в темноте никто меня не узнает, конечно. Бежит девушка, закрывая часть лица шалью — и кому до этого есть дело? Уж точно никто не ждет здесь…

— Леди Лорье?

Твою мать!

Кажется, я даже сказала это вслух! Позорище! Меня встретили в Шальном Квартале! Плакала моя репутация! Что делать? Сбежать и сделать вид, что это не я?