Книга Вы не туда попали, Ваше Высочество, страница 9 – Марианна Красовская

Ворча под нос что-то нелестное и явно оценивая наши умственные способности примерно на уровне принцессы, старик поводил под носом у бедняжки Женни какой-то едко воняющей дрянью, от которой очнулся бы даже труп, и ей пришлось прийти в себя — чтобы отпрянуть от флакона. Я отчего-то считала, что нюхательные соли должны пахнуть ландышами или там фиалками — как соль для ванн, но, видимо, у мужчин другое представление о живительных ароматах.

Бедная Женни! У нее из глаз хлынули слезы, она замотала головой, отталкивая руку лекаря.

— А ну, поднимайтесь на свои очаровательные ножки, леди, — старик помог фрейлине встать. — Вот так. Идти сможете?

Она огляделась и, не найдя взглядом принцессу, неуверенно кивнула. Пошатнулась — я тут же подскочила и обхватила ее за талию. Мы медленно побрели по дорожке вслед умчавшемуся бодрым козликом лекарю.

— Что с принцессой? — шепнула Женни.

— Кажется, жива, — успокоила я ее. — Но в сознание не приходила. Ты умница, у нас все получилось.

— Ты знаешь, что бывает, когда обряд проводит необученный маг? — как-то нехорошо улыбнулась магичка.

— Нет, — сглотнула я, уже понимая, что ответ мне не понравится.

— Между жизнью и небытием грань очень тонкая, особенно в первые минуты смерти. Поэтому самые сильные и опасные обряды непременно проводят с помощью жертвоприношения, и чем дороже жертва, тем выше шанс удачи. Самая дорогая жертва, кстати, новорожденный ребенок.

— А мне ты сейчас зачем это рассказываешь?

— Чтобы ты знала, чего стоят невинные на первый взгляд эликсиры вечной молодости или лекарства от смертельных болезней. Но ты права, у нас не тот случай. Мертвых можно вернуть с той стороны… Но нередко в опустевшее тело заходит совсем не тот дух, который вышел.

— Ты хочешь сказать…

— Угу. Вполне вероятно, что это больше не принцесса. Хуже того — она вообще может не быть теперь человеком.

— Упырем? — по-настоящему испугалась я. Что же мы наделали! — Демоном?

— Хуже. Собачкой или птичкой. Представь, Элли очнется — и начнет лаять. Или жрать червячков.

— Скажем, что это от удара головой, — пробормотала я неуверенно. — Никто не узнает. Никто ничего не видел.

— Куда ты дела ленты?

— У меня… в корсаже.

— Сожги. Я… напишу записку одному человеку, а ты отнесешь. Он ночью уберет все следы обряда. Я не смогу, сил нет совсем. И… Ами, это запретная магия. Во всяком случае для необученного мага. Меня могут обнулить. А тебя… заставят замолчать навсегда.

— Я не дура, — сухо ответила я. — Никому не скажу, разве что пытать будут, но там что угодно можно наговорить.

— В Валлии не пытают женщин.

— И слава всем богам.

* * *

Мне было очень страшно. Я никогда так не тряслась. Что, если принцесса и в самом деле больше не человек? Наверное, лучше было бы не трогать тела, но в тот момент я думала только об одном: как именно заденет меня и мою семью подобная катастрофа. Теперь же дела могли стать ещё хуже. Что скажет его величество?

А ведь через пару недель начнут съезжаться женихи! Отзывать приглашения уже поздно. Если нашим представителям древних родов мы ещё какую-то сказку придумаем о внезапной болезни «невесты», то дипломатических скандалов хотелось бы, конечно, избежать любой ценой.

Я была совершенно не виновата в этом происшествии, но отчего-то ощущала себя препротивно. Наверное, потому, что желала бедняжке Элисандре зла и терпеть ее не могла. Сейчас же я готова была стать самой верной ее подругой, самой нежной сестрой — только бы она пришла в себя! Не в силах усидеть на месте, я переоделась и бросилась в спальню принцессы. Фрейлины (все, кроме Женни, конечно) были там — заплаканные, испуганные, лохматые.