Книга Ведьма, страница 131 – Василиса Мельницкая

— Случилось чего? — нахмурился он, оценив изобилие блюд на столе.

Даже приятно стало, что младший брат так хорошо меня знает.

— Нет, я сегодня вроде как по кухне дежурная, — отшутилась я.

— Сказала бы мне, помог бы, — проворчал Ваня.

— Отдыхай, — велела я. — Мне не в тягость. И очень хорошо мысли прочищает.

Ваня пообедал и ушел к приятелям, играть в футбол. Я перемыла посуду, покормила Карамельку и осмотрела запасы продуктов в кладовой. От выпечки меня спас Венечка. Он вернулся с практики раньше других.

— Ты одна? — спросил он, прислушиваясь. — Как удачно. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Не кое-что, а многое, — напомнила я. — Сплетни дворцовые. Помнишь?

— Сплетни как-нибудь потом. И не помогут они. Тут факты нужны, а не рассказы о том, что господина А. видели возле покоев госпожи Б. Злословие и борьба за место возле трона — вот все, что развлекает придворных.

— Почему только мне? У нас нет секретов друг от друга…

— Значит, будут, — довольно жестко отрезал Венечка. — Дашь мне слово, что никому не расскажешь. Это личное.

— Заинтриговал, — призналась я. — Ладно, садись за стол, я тебе борща налью. Поешь, потом поговорим.

— Нет. Пойдем, прогуляемся.

Венечка был настроен серьезно, и я не стала спорить. Мы вышли из дома и отправились вверх по тихой улице, ведущей к парку. Но не к центральному входу, а к мосту через речку Ольховка.

— Мне клятву на крови давать? — уточнила я. — Так не на бегу же.

— Достаточно твоего слова, — сказал Венечка. — И ты можешь использовать эту информацию… при крайней необходимости.

— Хорошо, — согласилась я. — Даю слово. Это что-то о Разумовском?

— Не сошелся свет клином на твоем князе, — поморщился он. — В общем… Блок я держал не только из-за тебя. Еще и из-за этого. Нужно было… переварить, что ли? Осознать. Принять.

— Сейчас лопну от любопытства, — проворчала я. — Сохраню я твою тайну. Говори уже!

— У меня была сестра, — выдал Венечка. — Сестра-близнец.

Была? Значит, ее уже нет в живых. И что? Она могла умереть в младенчестве. Скорее всего, так и есть, ведь Мишка не упоминал сестру, когда рассказывал о знакомстве с Венечкой.

Я промолчала, предчувствуя продолжение.

— Я ее не помню. — Голос Венечки, ровный и спокойный, ничем не выдавал его волнения. — До недавнего времени мне казалось, что я ничего не знаю о ее существовании.

Интересное заявление. То есть, мать ничего ему не говорила? Не сохранила вещи девочки, ее фотографии?

— Мама не просто скрывала. Она заперла мою память. Запретила родственникам отца говорить при мне о Виоле. Держала при себе во дворце.

— Наверное, вы были очень привязаны друг к другу, — осторожно заметила я. — Мама тебя оберегала.

— Да… — Венечка вздохнул. — Она так и сказала. Мы виделись после ее болезни, когда я занялся переводом. Мама вдруг поняла, что не может унести эту тайну в могилу.

Он усмехнулся. А я взглянула на него… и потащила к ближайшей незанятой скамейке. Несмотря на жару, бледное Венечкино лицо покрыли крупные бисерины пота.

Мы сели, и я взяла Венечку за запястье, делясь энергией. Вскоре он отнял руку.

— Прости, — произнес он. — До сих пор корежит, как представлю…

— С Виолой случилось что-то плохое? — Я подтолкнула его к продолжению рассказа, чтобы не упивался рефлексией.

— Ее убили. Тело сестры нашел я. По словам мамы, Виола исчезла на прогулке, в дворцовом парке. Обычно мы везде ходили, взявшись за руки, но я заболел, и няня повела Виолу на прогулку без меня. Няня тоже пропала. А, да… Это случилось в Ливадии. В парке Ливадийского дворца.