Книга Ведьма, страница 61 – Василиса Мельницкая

Это звучало лучше, чем «никуда не лезть, сидеть тихо», но означало то же самое.

Сава не спорил, я — тоже. В голове у меня уже зрел план, и обсуждать его с Александром Ивановичем было нельзя. Я не сомневалась, что он запретит этим заниматься. И будет прав, потому что это противозаконно. Тем более, ему нельзя ничего знать, чтобы потом не отвечать за последствия, если что-то пойдет не так. Я и Саве ничего не сказала. Меньше знает — лучше спит.

А вот с Петром Андреевичем Шереметевым поговорить необходимо. Без его согласия бессмысленно даже пытаться.

Домой я вернулась за полночь. Машину мы так и не забрали. Сава меня проводил, но попрощались мы на улице, не зная, когда увидимся вновь. Если и увидимся, то уже не будем парой для всех. И даже эмоции придется маскировать под мнимыми обидой, злостью, разочарованием и ненавистью. Связи никакой. Записка с Карамелькой — только в самом крайнем случае. Никаких тайных встреч. Ничего, что поможет Разумовскому раскусить наш обман. Меня поддерживала лишь в вера в то, что это не навсегда.

Дома никто не спал.

— Яра, да где… — возмущенно начал было Мишка, но осекся. — Что еще случилось? — спросил он, меняясь в лице.

— Краше в гроб кладут, — с присущей ей прямотой заявила Глафира.

— Мы с Савой расстались, — сказала я.

Мишка, который ничего не знал о фокусах Головина, побледнел. Глафира заломила бровь, но промолчала.

— Помиритесь… — произнес Мишка неуверенно.

Это даже хорошо, что мы с Савой только что попрощались. Мои эмоции были настоящими.

— Тема закрыта, — сказала я. — Я разговаривала с Александром Ивановичем. У Матвея все плохо.

Новости никого не обрадовали. Потрепанный вид избавил меня от расспросов. И Мишке, и Глафире определенно хотелось обсудить наше с Савой расставание, но они меня пожалели. Мне же не терпелось расспросить обоих о ведьмаках. Приходилось сдерживаться, чтобы не спалиться раньше времени.

Ведьмаки — не ведьмы мужского пола. Но у ведьм и ведьмаков есть хоть что-то общее, в отличие от ведьмаков и магов или ведьмаков и эсперов. Не говоря уже о том, что официально ведьмаков в империи нет, а те, что остались — вне закона. Но это официально. А на самом деле, если кто и знал, где искать ведьмака, то только ведьмы.

Мишка, извинившись, ушел спать первым. Он и нам велел не засиживаться, но я чувствовала, что не усну.

— Он все же оказался дураком? — не удержалась Глафира.

— Не сейчас, ладно? — попросила я. — Не хочу о нем говорить.

— Хорошо, — согласилась она. — Так ты в школу не вернешься?

— Не завтра. Ваню выпишут, тогда…

Я и в этом не была уверена. Некогда мне мир слушать, когда мой личный мир рушится. Но об этом Глафире говорить рано.

— Ладно, я скажу Светлане. Ты не трать на меня время, сама доберусь.

Подозрительная покладистость. Еще недавно она не собиралась возвращаться в школу, хотела помогать.

— Мишка? — спросила я. — Он обидел?

— Нет. Вовсе нет, — ответила Глафира.

Но обида есть. Аномалия не действует на ведьм, значит чувство настоящее.

— Не хочешь говорить? Ладно…

— Ой, да что об этом говорить! Он мне даже шанса не дал. Я же не хотела… Это ты ему сказала?

— Мишка — эспер, — напомнила я. — Если кто ему и «сказал», то ты сама.

— Правильно, — согласилась Глафира. — Сама дура. Просто он мне очень сильно понравился…