Книга Ведьма, страница 91 – Василиса Мельницкая

— Да завязывай уже, — попросил Мишка. — Все всё понимают. Разве что…

Он посмотрел на Ваню.

— Ванюш, ты же понимаешь, почему я ничего от тебя не скрываю? — обратилась я к брату.

Он кивнул.

— Это наше дело. Ты должен знать. Но участвовать… я тебе не позволю. Если хочешь, оставайся здесь. Сейчас тебе ничего не угрожает. Хочешь, поживи у матери, пока все не уляжется.

— Я буду мешать? — спросил Ваня.

— Нет. Попрошу лишь об одном. Будь осторожен.

— Тогда я остаюсь, — сказал он.

— Так что с планом? — напомнила Глафира.

— Надо довести до конца расследование убийства. Мишаня, ты сказал…

— Там все на мази, — перебил он. — Или ты и это хочешь при Головине обсудить? Кстати, я так и не понял, как это его касается?

— Мой отец погиб на полигоне при взрыве топлива, — ответил Венечка. — Видимо, Яра говорила об этом.

— Да, — согласилась я. — Но есть кое-что еще. Надо выяснить мотивы Разумовского. Я почти ничего о нем не знаю. Вениамин, как насчет сделки? Снимаю проклятие в обмен на сведения о Разумовском. Мне нужно все, что ты успел узнать, включая сплетни и слухи. И, заодно, расскажешь о дворцовых интригах. Меня интересует всё. Даже если это не связано с князем.

— Тогда недели не хватит, — проворчал Венечка, — если всё. Ты хоть представляешь, сколько во дворце интриганов?

— Не представляю. — Я улыбнулась. — Поэтому и предлагаю тебе сделку. Решай прямо сейчас. Ну?

— Заманчиво, — сказал Венечка. — Даже очень. Но вынужден отказаться.

— Веня, это не гордость, — произнесла я тихо. — Это гордыня. Я и без того щажу твое самолюбие, не предлагаю снять проклятие просто так.

Он отрицательно качнул головой.

— Нет, Яра, проблема не в моих чувствах. Это заранее невыгодная для тебя сделка. Я могу рассказать о дворцовых сплетнях и интригах, и это ничем тебе не поможет. О князе я знаю не больше твоего.

— Быть такого не может, — не поверила я. — Ты жил во дворце.

— Единственная полезная информация, в которой я уверен, известна и тебе. Князь — профессиональный манипулятор и кукловод. Любая беспроигрышная, на первый взгляд, партия, продумана им на три-четыре шага вперед. Я почти уверен, что он знает и об этом собрании. — Венечка обвел взглядом присутствующих. — И о том, что вы придумали для того, чтобы оправдать Матвея. И о том, что вы еще не обсуждали.

— Ты его демонизируешь, — возразила я. — Он сильный противник, но он такой же человек, как и мы. У него, наверняка, есть слабое место.

— Если и есть, я о нем не знаю. — Венечка нащупал костыль, оперся на него, чтобы встать. — Прости.

— И куда ты собрался? — рассердилась я.

— Головин не нужен, — процедил Мишка.

— Миш, уймись уже, — негромко произнес Сава. — Как ребенок, честное слово. Яра имеет право решать, с кем ей разгребать это дерьмо. Разве что Вениамин не уверен, в том, что сможет выстоять против очередного шантажа.

Он уставился на Венечку так, словно хотел прожечь в нем дыру. Венечка расправил плечи.

— Мне нужно выйти по нужде, — сказал он. — Прошу барышень меня извинить за вынужденные подробности. Кто-нибудь подскажет направление?

— Я провожу, — вызвался Ваня.

— Миша, что происходит? — спросила я, когда Венечка и Ваня вышли из комнаты. — Такое впечатление, что не ты ему, а он тебе игрушку сломал. Вы же уже разобрались!