Книга Ведьма, страница 88 – Василиса Мельницкая

— Давай, — сказала я, забирая бумажку. Не читая, сунула ее в карман. — Так спешил передать, что на больницу времени не осталось? Я тебя отвезу. Дойдешь до машины или помочь?

— Обойдусь, — коротко ответил Венечка.

Отодвинул меня костылем и запрыгал на одной ноге к калитке.

— Ты, может, и обойдешься, — бросила я ему в спину. — А я — нет.

— Яра, это условие дуэли, — вмешался Мишка. — Это они с Савой… ну… из-за тебя. Без оружия и без лечения. Без магического лечения.

— Сава? — быстро обернулась я к нему.

— Я с ним связывался, все в порядке, — ответил Мишка. — Я проверил… через знакомого. Это правда.

Значит, Венечка позволил Саве себя избить. Но я ведь все ему рассказала!

Саву я могла понять. Мужчины так устроены. Настоящие мужчины. Он должен был наказать обидчика любимой девушки. Я не понимала себя.

— Головин! — рявкнула я. — Или ты едешь со мной к врачу, или я тебя еще раз прокляну!

— Теперь-то за что? — кротко поинтересовался Венечка, замирая у калитки.

— За то, что идиот, — отрезала я.

— Проклинай, — согласился он. — К врачу не поеду. Был уже. Из обычных лекарств у них только гипс.

— А зелья? — осенило меня. — Травы, заговоры?

— Матушкины лекарства для этого упыря? — возмутился Мишка. — Обойдется!

Я взглянула на Глафиру.

— Миш, заканчивай, — сказала она. — Болезного не жалко, так это одно. Мне вот тоже только врезать ему хочется за то, что сотворил. Ты Яру пожалей.

Тут бы все и закончилось по-моему, но гордыня не позволила Венечке вернуться и принять помощь. Он толкнул калитку и вышел. Я выскочила следом. Но за ним не бросилась. Села в свою машину, запечатала двери, накрыла ее непроницаемым куполом, как броней. И только тогда позволила себе женскую слабость, успокаивая себя тем, что моих слез никто не увидит и не почувствует.

Слезы высохли так быстро, что даже нос не заложило. Я поймала себя на том, что злюсь, сжимая кулаки до противного хруста, и размышляю о том, как поступить. Не с Венечкой, чтоб ему пусто было! С ним все ясно. Но я так и не решила, что делать с ультиматумом Разумовского.

А если поставить себя на место того же Мишки? Савы? Кати? Глафиры? Если кого-то из них назначили бы главным исполнителем в заговоре против короны? Они тоже беспокоились бы о рисках, но…

Было бы очень обидно узнать, что меня оставили в неведении. Друзья так не поступают. Значит, я ничего не должна решать за них. И не буду.

Я сняла защиту и блок, толкнула дверцу машины… и замерла, пораженная необычным зрелищем. Вдоль забора, чуть ли не по стойке «смирно», выстроились Венечка, Глафира, Мишка и Ваня. Карамелька сидела на столбе, к которому крепилась калитка. Глафира держала в руках веник из сухой травы, Мишка — ведро с водой, Ваня — одеяло из гамака. Венечка перехватил свой костыль, как дубинку. Карамелька била по столбу хвостом. Все напряженно смотрели на меня.

Я оглянулась. Вроде бы машина не горит, да и дыма не заметно. Неужели они боялись, что умом тронусь и совершу акт самосожжения внутри салона? Допустим. А веник им зачем? И костылем… по голове бить, что ли? Чтоб наверняка?

— Ты… как? — осторожно спросила Глафира.

— В порядке. А вы? На солнце не перегрелись? — съязвила я.

Карамелька зашипела, шерсть ее встала дыбом. Я почувствовала, что рядом открывается дыра в Испод, напряглась — и тут же расслабилась. И Карамелька успокоилась, узнав гостя. К нам присоединился Сава. К счастью, не с катаной наперевес.