Книга Ведьма, страница 97 – Василиса Мельницкая

Парни ничего не заметили бы, если бы при разрыве связи у меня не закружилась голова. Да так, что я вцепилась в Саву.

— Что ты еще натворила? — прошипел он, вливая в меня энергию.

— Ничего, — просипела я, хватая ртом воздух. — Наверное, не стоило использовать зрение Карамельки из Испода. Открывай переход в морг, там пусто.

Мужчины — такие паникеры…

Свое дело я сделала, поэтому с чистой совестью отдыхала, пока Венечка и Мишка готовили обряд. Сава занимался внутренней защитой: блокировал свет, звук и устанавливал щиты на случай, если граница миров будет нарушена.

Венечка и Мишка чертили на полу незнакомые мне узоры, зажигали свечи, капали в огонь масло. Наконец, в центр узора положили тело Павла, укутанное в простыню.

— Призыв делаю я, призрак услышит только меня, — сказал Венечка. — Сформулируйте четко, о чем я должен спросить. И не вздумайте пересекать черту. Если он утянет меня в круг, жгите тут все. Мертвец должен сгореть раньше, чем дух займет чье-то тело.

— Чудненько, — процедил сквозь зубы Сава.

А Венечка, словно издеваясь, добавил:

— Самым желанным вариантом будет Яра.

— Из-за дара? — уточнила я.

Он кивнул. И я дрогнула, задумавшись об отступлении. Вдруг представила, что погублю три жизни. Имею ли я право…

— Никто никого не утянет, — жестко произнес Мишка. — Мертвяки чуют страх. Но и силу — тоже. Нас двое, мы справимся.

Я потянула Саву за рукав. Он, как старший, еще мог остановить это безумие. Понятно, что меня уже не послушают. Но Сава едва заметно мотнул головой. Мол, нет, не вмешивайся. Химер мы чуть раньше закрыли в соседней комнате.

Слова призыва гулко звенели в голове. Мурашки бежали по всему телу. Во рту пересохло. Я старалась не шевелиться. Казалось, что повеяло могильным холодом.

Сава, стоящий рядом, крепко сжал мою руку, и сразу стало легче дышать.

Языки пламени на черных свечах вспыхнули и окрасились в ярко-красный цвет. Из пола поднялась тень. Она имела очертания человеческого тела, но и только. Павел это или кто-то другой — непонятно.

— Ты… кто? — раздался тихий голос, леденящий кровь. — Зачем позвал… меня?

За тенью я вдруг рассмотрела знакомое женское лицо. Мара в черных одеждах стояла рядом с духом. Она показала мне кулак. Я зажала рот рукой, чтобы не заорать.

Тень медленно поплыла к Венечке, но застыла, наткнувшись на невидимую преграду на границе, очерченной мелом. То есть, я так думала, пока не увидела поводок из тьмы, накинутый на шею тени. Конец поводка крепко держала Мара.

— Назовись! — потребовал Венечка.

Я перевела взгляд на Мишку, потом — на Саву. Определенно, для них богиня оставалась невидимой.

— Что в имени тебе моем?[1] — пафосно изрекла тень. Но Мара дернула за поводок, и тень представилась, изобразив шарканье ножкой: — Паша. Или Саша. Не помню…

Мишка и Венечка переглянулись. Не уверена, но, кажется, они заподозрили неладное.

— Павел Шереметев? — уточнил Венечка.

Тень скользнула вдоль границы, зависла рядом с Мишкой.

— Красивое имя. Мне нравится. Да, это я. Мм… Какие сладенькие ма-а-альчики…

Одним движением Сава задвинул меня себе за спину.

— Ты чего? — возмутилась я шепотом. — Он же в круге. Он меня не слышит и не видит.

Словно в опровержение этих слов тень развернулась в нашу сторону. На месте головы проступил череп. На наших глазах он обрастал мясом, затягивался кожей. Только в глазницах зияли дыры, заполненные тьмой. Сквозь них на меня смотрел… Павел Шереметев. Его губы шевельнулись…