Книга Хроники Мэррилэнда, страница 44 – Марианна Красовская

Девушка смотрела исподлобья, кусая пухлую губу. Молчала.

— Ты, конечно, подруга Астории, но это не значит, что Леграсы будут до конца жизни тебя содержать. Предлагаю найти себе работу по душе…

— И убраться из Вороньего замка? — закончила Кэтрин. — Я… должна убедиться, что с Асторией все в порядке. А потом я уйду. Вы не можете отказать мне в такой малости. Это не по-человечески.

— Вообще-то могу. Но не буду, если ты станешь вести себя прилично. Прекращай строить глазки Ольберту, он не твоего поля ягода.

— Да я и не пыталась.

— Кэт, я прекрасно знаю о твоих похождениях. Ты ему не пара. Забудь. Я же тебя со свету сживу, жизни тебе не дам. Нужно тебе это?

— Конечно нет. Я даже дышать в его сторону не буду, — уверенно пообещала девушка. — Можете быть спокойны.

— Ну-ну. Я тебя предупредила.

Решив, что этого будет для Кэтрин достаточно, ну не совсем же она дура, какие-то зачатки разума в хорошенькой головке должны быть, Андреа с чистой совестью отправилась собираться в путь. А Кэтрин в ту же ночь, едва только стемнело, прокралась в спальню Ольберта.

Тот не спал. Он вообще засыпал с трудом, под утро, и только с настежь открытыми окнами. А пока — читал. Наверстывал упущенное.

С любопытством он поглядел на заглянувшую в комнату Кэтрин.

— Олли, мне страшно, — сказала она дрожащим голоском.

— Чего же ты боишься?

Кэтрин ему нравилась. Более того, он частенько думал о ней по ночам — в однозначном смысле. Она была первой женщиной, которую он увидел после заключения, а желания молодого и быстро восстанавливающегося мужского организма рядом с ней обострялись до предела.

— Я боюсь Андреа. Она хочет меня прогнать.

— Глупости. Андреа не такая уж и противная. Просто самоуверенная гордячка.

— Она сама мне это сказала, — в больших шоколадных глазах Кэтрин заблестели слезы. — Чтобы я убиралась прочь из замка. А куда я пойду, Олли? Я же ничего не знаю. У меня нет ни дома, ни семьи, ни друзей.

Ольберт вздохнул, откладывая книгу. Встал, обнял девушку за плечи, проведя в спальню и усадив на постель. Запер дверь, предусмотрительно выглянув в коридор — не заметил ли кто столь явного нарушения приличий. Но слуг было мало, а в этой части замка они и вовсе бывали только днем. Это хорошо.

— Мне не у кого просить совета, — всхлипывала Кэтрин. — Роджер страшный. У него глаза такие… жестокие. Холодные. Безжалостные. А Гейну трогать нельзя — рассыплется.

Вот тут Ольберт был с ней согласен. Гейну вообще нельзя беспокоить. В отличие от него, она была еще очень слаба. Да и чем сестра сможет помочь Кэти?

Он и сам не знал, что посоветовать. И вообще смотрел только на ее пухлые губы и колыхание полной груди под тонким хлопком ночной сорочки. Какие уж тут мысли? Ему бы придумать, что можно сказать… связно и разумно.

А Кэтрин вдруг расплакалась, прижавшись к его плечу. Пришлось обнять, погладить по мягким кудрям, по вздрагивающей спине. А потом… честное слово, оно само! Никто не был виноват! Просто его рта коснулись соленые от слез губы, а руки обвились вокруг шеи.

Он не умел целоваться, откуда? Теорию знал, но очень смутно. Зато Кэт умела за двоих. Соблазнить Олльберта было для нее совсем не сложно. Но она была не дурой и понимала, что этого мало. Олли не тот человек, кто позволит собой манипулировать. И Кэт честно сказала, вырываясь из его жадных и нетерпеливых рук: