Книга Хроники Мэррилэнда, страница 67 – Марианна Красовская

В один из бессмысленных и бесконечных летних дней она снова открыла позабытую шкатулку. Звучала мелодия, шарики весело кружились по привычным дорожкам. Зачем-то Гейна попыталась их потрогать, выстроить в ряд. Сначала большой, потом поменьше… этакий парад планет. К ее удивлению, шарики легко и охотно поддались. Словно заворожённая, девушка выстроила их по величине, не замечая, что музыка играет уже совсем другая. И когда последний шарик занял своё место, голову Гейны пронзило болью. Шкатулка сама захлопнулась с пронзительным звоном, едва не прищемив пальцы. Голова у девушки закружилась, ноги подкосились. Она едва успела поставить инструмент на стол, а потом позорно грохнулась в обморок.

Очнулась почти сразу — от дикого, неестественного холода. Открыла глаза и уставилась в пронзительно-синее небо, светлое настолько, что глаза заслезились. А вокруг был снег. Настоящие сугробы, какие Гейна видела только в горах.

В теплом Мэррилэнде снега зимой было мало, он быстро таял. Сугробы — несусветная и очень кратковременная редкость. А здесь…

Где она? Неужели… ад? Умерла — в шкатулке таилось какое-то заклинание или яд, а она по глупости его активировала. И в ад. И она здесь будет умирать снова и снова, в одиночестве и адском холоде.

Девушка попыталась подняться. Невдалеке, среди склонившихся под снегом деревьев, она разглядела что-то черное, похожее на шалаш. Может быть, здесь есть люди? На ней была лишь сорочка и шелковый с кружевом пеньюар, который совершенно не грел. И тапочки, уже намокшие. Но она пока не умирала, только тряслась от холода все сильнее. С трудом передвигая ноги, девушка добрела до «убежища» и охнула от разочарования. Никакой это не шалаш. Просто куст под сугробом. А чернота — чья-то норка или лежбище, очевидно. И никак это ее не спасет от неминуемой смерти.

И все же она попыталась там спрятаться, инстинктивно и отчаянно, как раненый зверек, который заползает умирать в самую глушь. Прекрасно понимая, что жить ей осталось полчаса, не больше, Гейна свернулась клубочком под кустом.

Ее убежище было ненадежным — не прошло и нескольких минут, как послышался треск кустов, и на полянке появился огромный лохматый зверь.

Чудно. Она умрет не от холода. Ее сожрет медведь. Альтернатива как она есть. Но ей было все равно. В голове не осталось мыслей. Кажется, они замерзли, заледенели. И Гейна закрыла глаза, подчиняясь судьбе.

В меховой шкуре разом стало жарко. Отчаянно кружилась голова. Ее куда-то несли на руках, как младенца, и зверь, чьей добычей она стала, сопел и фыркал уже вроде бы и не страшно. Да и не зверь вовсе это был. Разве звери скидывают с себя шкуру, чтобы укутать в нее замерзших дурочек?

Она слабо застонала, давая знать, что еще жива, и мужской густой голос тут же откликнулся:

— Потерпи, маленькая, почти пришли.

Куда пришли, зачем? Не важно. Главное, она не одна.

А потом случилось нечто страшно-болезненное. Ее уронили. Но не просто на землю или на снег, а в воду, буквально в кипяток.

И откуда только силы взялись? Взвилась как птица, пытаясь выскочить из горячей, заживо ее варящей воды, но сильные руки не пустили, удержали.

— Сиди. Горячо, да. Но привыкнешь. Тебе это нужно. Тем более, что это целебный источник, все хвори лечит.