Книга Хроники Мэррилэнда, страница 85 – Марианна Красовская

— Да, — твердо сказала Гейна. — И мы любовники. Ты это хотел знать?

— И что дальше?

— Дальше? Пусть Торин решает. Я хочу домой, к своей семье. Он волен остаться, если захочет. А не захочет, Линт ведь сможет вывести двоих?

— Смогу, — кивнула жена Роджера, фея, ходящая по мирам. — Мне, в общем-то, без разницы, сколько вас. Я хожу дорогой воды. Здесь есть озеро, поэтому путь мне открыт.

— Я хочу уйти, — быстро сказал барселец. — Я и так тут подзадержался.

— Хорошо. Идемте.

— Прямо сейчас?

— А у тебя есть незаконченные дела?

— Ну… горшки нужно вымыть и дверь плотно закрыть. Вещи на чердак отнести. Прибраться напоследок. Мало ли, еще кто-то попадет сюда.

— Глупости, — сказала Линт строго. — Ты просто ищешь предлог задержаться. Решай быстрее, у меня не так много сил.

— Тогда пойдем, — Торин кинул взгляд, полный тоски, на ставший уже родным дом.

— Вот и славно. Идите все за мной, след в след. Гейна, возьми своего медведя за одну руку, а Ренгара за другую. Через пару минут будем дома.

И вправду, едва они все шагнули в озеро, вокруг них взметнулись водяные вихри. Гейна зажмурилась, а глаза открыла уже возле Вороньего замка, стоя по щиколотку в воде старого круглого фонтана.

Ее обнимали все — и Ольберт, и Андреа, и даже Роджер. По их лицам было видно — волновались. Даже Кэтрин, которую Гейна терпеть не могла, вдруг показалась девушке родной и близкой. Теперь-то она хорошо понимала, что такое — любить неподходящего человека. То есть это Торин считал, что он ей не подходит, а Гейна была совершенно уверена: этот мужчина может стать ей самым лучшим мужем. Осталось только его в этом убедить.

Гейна хорошо успела его изучить. При всей доброте и открытости, Торин был непроходимо упрям, впрочем, как все барсельцы. Эти мужчины могли быть самыми нежными мужьями и самыми трепетными любовниками, они баловали своих женщин и потакали им во всем… до тех пор, пока это согласовывалось с их планами. А вот все, что мешало, уничтожалось незамедлительно и безжалостно. Хорошо, что у Гейны перед глазами давно уже были Дэймон и Ренгар. Теперь она не смесялась над своими родными, а внимательно приглядывалась и подмечала: хитрая Астория — будто вода. По капельке, по струечке, медленно, но верно убеждает мужа в том, что ей нужно, да так искусно, что тот даже не догадывается, что она вкладывает ему в голову. А Андреа резко и прямо требует своего, скандалит, спорит до хрипоты — и частенько ей удается докричаться до супруга.

Кричать на Торина было бессмысленно, это Гейна понимала. А капельный метод мог сработать только тогда, когда объект был рядом.

Но Торин сбежал в Барсу, конечно, и это тоже было предсказуемо: он благородно освободил Гейну от своего присутствия, даровав ей свободу. Она даже не расстроилась, догадывалась, что так и будет. Ничего, пусть вспомнит, как жить в мире, полном людей, пусть немного привыкнет к суматохе, к новой Барсе, к тому, что он теперь не центр мира. А потом она его снова разыщет.

— Ты изменилась, — сказала Андреа племяннице. — Стала сильнее, что ли. Или мягче. Или тверже. Не понимаю.

— Это все Торин, — тонко улыбнулась Гейна. — Он научил меня любить себя и весь мир вокруг. Разбил ледяной панцирь, сломал мою хрустальную башню…

— Детка, читай поменьше лирики, — ухмыльнулась королева, покачивая на руках малютку-дочь. — Возьми лучше «Плодовые лозы Барсы», это не так интересно, но хотя бы голову не туманит.