Книга Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть, страница 32 – Ольга Ваниль

— Если не прекратишь, — его голос был холоден как лёд, — я войду внутрь и убью тебя. Медленно. С удовольствием.

Ну хорошо.

Так тому и быть.

Я забила в дверь с новой силой, даже не понимая толком, на что рассчитываю.

Впустить его внутрь — а дальше что?

Накинусь на него с кулаками?

А что, вполне себе план!

Отчаянный.

Дерзкий.

Совершенно безумный.

Но ведь может сработать.

Возможно, и моя магия мне поможет — если соизволит включиться в нужный момент.

Ясно одно — не попробуешь, не узнаешь.

И я набрала полную грудь воздуха и закричала снова — так громко, что у меня самой заложило уши.

Стражник взбесился — я видела это по тому, как побелели его костяшки на рукояти меча, как дёрнулась жила на его виске, как исказилось его красивое тёмное лицо в гримасе ярости.

Клинок вылетел из ножен со зловещим шипением и просунулся сквозь прутья, упираясь остриём мне в живот — холодная сталь коснулась ткани платья, и я почувствовала её смертельный холод даже сквозь несколько слоёв засохшей орочьей крови.

Я отпрянула вглубь клетки, вжалась спиной в холодную каменную стену, но внутри меня уже пело торжество.

Ну давай, мысленно подначивала я его, иди ко мне, войди внутрь, открой эту чёртову дверь.

Его рука потянулась к связке ключей на поясе, пальцы уже коснулись холодного металла, и моё сердце забилось быстрее — сейчас, ещё секунда, и он откроет, и тогда...

Но пещера наполнилась новым звуком — гулким топотом ботинок, эхом разносящимся по каменным коридорам, и стражник замер, повернув голову на звук.

Из тёмного прохода между клетками вышел ещё один эльф.

Тот самый.

Тот, что посмел ударить меня в лицо.

Говнюк! Поднял руку на девушку — да как он вообще может уважать себя после такого, как он смотрит в зеркало по утрам, как живёт с этим грузом на совести?!

Хотя какая у него совесть — он же тёмный эльф, у них, наверное, совесть при рождении ампутируют вместе с пуповиной.

Он шёл с гордо поднятой головой, руки убраны за спину, подбородок задран так высоко, словно боялся испачкать его о воздух этой темницы.

Прошёл вдоль всех клеток — медленно, не торопясь, позволяя каждому заключённому насладиться видом своей персоны — и остановился напротив моей.

И тогда я впервые увидела его глаза.

Повязка исчезла, и теперь на меня смотрели два алых огня, пылающих в обрамлении тёмной кожи, как угли в остывающем костре, как свежая кровь на чёрном бархате, как рубины, в которых навеки застыло пламя преисподней.

Жутко.

И до ужаса красиво.

Его взгляд был тяжёлым, давящим, словно он пытался впечатать меня в стену одной лишь силой этих невозможных, нечеловеческих глаз.

Надменная улыбка была холодной, как лёд подземных озёр — никакого тепла, никакой человечности, только превосходство и что-то похожее на… любопытство?

Да, он смотрел на меня как победитель смотрит на проигравшего — снисходительно, с лёгким презрением и толикой уважения.

Но неужели я оказалась для него настолько серьёзным соперником, что он вот так меня разглядывал, словно редкую диковинку на ярмарке чудес?

Я — девушка.

Хрупкая.

Ну подумаешь, меня не смогли сразить два десятка орков с их ржавыми топорами и тухлыми дубинами — это же ерунда, любой на моём месте справился бы, верно?

Ну, может, не любой.

Он хотел усмехнуться — я видела, как дрогнули уголки его губ, готовясь изогнуться в насмешке — но вдруг скривился от боли, и его ладонь невольно легла на грудь, туда, где под чёрной тканью проступали белые полосы бинтов.