Книга Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть, страница 52 – Ольга Ваниль

Что за дрянь?!

Запах был такой, словно кто-то смешал протухшие яйца с болотной жижей, добавил немного козьего навоза для аромата и оставил это всё бродить на солнце пару недель.

Нет, серьёзно — если бы мне сказали, что эту мазь делают из перемолотых носков орков, я бы поверила не задумываясь. Но я была целительницей и мой разум автоматически начал анализировать состав.

Ночные грибы — те, что растут в подземельях, бледные и светящиеся.

Корни каких-то растений — горьких, судя по запаху.

И ещё что-то... что-то, что не поддавалось анализу сразу...

А, точно.

Перемолотые насекомые.

Их добавляли, чтобы мазь стала гуще и держалась на ране, а не растекалась по телу.

Классический рецепт.

Бесполезный рецепт.

Да, эта дрянь могла замедлить распространение инфекции или затянуть лёгкую царапину. Но его раны? Эти глубокие, гноящиеся, воспалённые раны? Мазь из грибов и жуков их точно не вылечит.

Ему нужно что-то другое.

Ему нужна я.

Я вернулась к Каэлю и опустилась рядом на кровать, чувствуя, как продавливается матрас под моим весом, как шуршит ткань одеяла, как бьётся моё собственное сердце — гулко, тревожно, словно предчувствуя что-то важное.

Мне не хотелось говорить ему правду.

Не хотелось видеть, как гаснет надежда в этих багровых глазах, не хотелось становиться вестником плохих новостей — их и так хватало в моей жизни.

Но я была вынуждена.

Он заметил миску в моих руках и дёрнулся, пытаясь подскочить, чтобы забрать её — видимо, не хотел, чтобы я пачкала руки в этой мерзкой жиже — но боль прострелила его насквозь, и он со стоном упал обратно на подушку.

— Лежи, — приказала я таким тоном, каким обычно разговаривала с особо упрямыми клиентами в своей прошлой жизни. — Не дёргайся. Я сама обработаю твою рану.

Он послушался.

Снова.

Удивительно, как быстро этот гордый воин привыкал выполнять мои команды — может, дело было в боли, а может, в чём-то другом, о чём я боялась думать.

— Потерпи, — я зачерпнула пальцами густую массу, стараясь не дышать носом. — Сейчас будет щипать.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая делала его лицо почти человечным — и произнёс с такой гордостью, словно хвастался перед мальчишками во дворе:

— Я не боюсь боли. Мажь.

И тут же зашипел, стоило мне коснуться края его раны.

Тягучая мазь ложилась на воспалённую плоть комками, неровно, и мне приходилось с силой её растирать, вдавливая в рану, причиняя ему боль с каждым движением. Приятного здесь не было ничего — ни запаха, ни вида, ни звуков, которые он издавал сквозь стиснутые зубы. Мне хотелось закончить побыстрее, прекратить его мучения, но рана была большой, а мазь — густой и непослушной.

— Эта мазь тебе не поможет, — наконец призналась я, размазывая последние комки по краям раны. — Твои раны слишком серьёзные, и края уже начали гноиться.

— Ничего страшного, — он пожал плечами, словно мы обсуждали царапину от кошки. — Для нас это всего лишь царапины. В отличие от вас, мы куда живучее.

Его уверенность впечатляла.

Его глупость — раздражала.

Скрыть правду от меня он не сможет — я слишком хорошо знала, как выглядят раны, которые убивают.

Я провела ладонью вдоль его бока, туда, где кожа вокруг раны была особенно красной и припухшей, и слегка надавила пальцами.

Каэль забился на кровати, как рыба на берегу.