Книга Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть, страница 53 – Ольга Ваниль

Его спина выгнулась дугой, из горла вырвался хриплый крик, и он вцепился в одеяло так, что побелели костяшки пальцев.

— Прости, — я убрала руку, чувствуя укол вины. — Я не хотела причинить тебе боль. Но мне нужно было показать тебе, что всё не так радужно, как ты думаешь.

Он смотрел на меня, тяжело дыша, и на его лице не отражалось ничего — пустое полотно, на котором художник забыл нарисовать эмоции.

— Ты можешь умереть, — сказала я прямо, без обиняков, потому что иногда правда — единственное лекарство от глупости.

Его багровые глаза — огромные, бездонные, похожие на два рубина в обрамлении белых ресниц — уставились на меня, и я увидела в них что-то странное.

Не страх.

Не отчаяние.

Принятие.

Его губы шевельнулись.

— Значит, такова моя судьба.

— Да что за глупости ты городишь! — я усмехнулась, потому что иначе бы заплакала от его упрямства. — Тут делов-то — пустяк!

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу приготовить антибактериальную мазь, — я махнула рукой в сторону миски с вонючей жижей, — настоящую, не эту вашу бурду из жуков и грибов. И твоя рана затянется за пару дней.

Он смотрел на меня скептически — одна бровь приподнята, губы сжаты в тонкую линию — и я видела, как в его голове крутятся шестерёнки недоверия.

Светлая эльфийка.

Пленница.

Обещает спасти.

Звучит как ловушка, правда?

Но где-то там, в глубине его взгляда, я заметила крошечную искру надежды — он не верил мне, но допускал мысль, что я могу его спасти.

Как переубедить этого упёртого барана?

— И что тебе для этого нужно? — наконец спросил он.

— Мне нужно попасть на поверхность. В мои поля. Только там я найду нужные ингредиенты.

Он молчал.

Смотрел на меня этими своими красными глазами и молчал, и в этом молчании я слышала всё — недоверие, сомнение, подозрение.

Я не выдержала.

— Ты что, не веришь мне? — слова посыпались сами, горячие, обиженные. — Ну да, конечно! Ты думаешь, что таким образом я хочу сбежать из вашего города. Выбраться на поверхность и дать дёру, да? Но ты забываешь один важный момент — вся моя семья сидит у вас в пещере за решёткой! И ты думаешь, я могу оставить их здесь? Бросить? Сбежать одна? Нет, ты сильно ошибаешься во мне — я не такая!

Пауза.

Долгая, мучительная пауза.

— Я вообще молчу, — вдруг выдал он.

Я моргнула.

Что?

Я тут душу ему раскрываю, жалуюсь на несправедливость жизни, объясняю, почему не сбегу, а он мне — «я молчу»?

Нет бы хоть чуть-чуть посочувствовать, хоть кивнуть понимающе, хоть изобразить на лице что-то похожее на сострадание!

Я поджала губы, чувствуя, как обида заполняет грудь горячей волной, и отвернулась.

Мои проблемы его не интересовали.

Тогда почему я должна переживать о его проблемах?

Пусть гниёт со своими ранами, раз такой умный.

И тут я ощутила прикосновение.

Тёплое.

Осторожное.

Чужая ладонь легла на мою руку — бережно, невесомо, словно он боялся спугнуть.

Я повернулась.

Его пальцы лежали на моём запястье, и он смотрел на меня — без насмешки, без холода, без той маски безразличия, которую носил весь день.

— Я тебе верю, — произнёс он тихо.

Это было неожиданно.

Слишком неожиданно.

— Правда?

Он кивнул.

— Ну хорошо, — я сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Тогда ты поможешь мне выбраться наружу? На солнце?

— Это будет опасно, — он помолчал, и что-то мелькнуло в его глазах — что-то тёмное и решительное. — Но я помогу тебе.