Книга Исмея. Все могут короли, страница 139 – Кейт Андерсенн

С последним лучом заката, пронзившим пещеру Драконов, где теперь качался надежно спрятанный «Искатель Зари». Даже в романах такого не пишут. Ни одно девичье сердце не осталось бы равнодушным.

А она — ордены павлину Фальке, руку и сердце — похитителю Миру. А ему, прекрасному и печальному рыцарю, который сделал для нее так много — что?!.

Все три девушки схватились за сердце. Даром что у сирен оно билось справа. Тильда же просто вздохнула. И продолжила осторожно разматывать бинты. А вот Ис растерялась.

Барти не обращал внимания ни на кого: решив высказаться, он пошел до конца:

— Тебя чуть не пришили — и кто тому виной? То, что мы успели вовремя — счастливая случайность! Он тебя украл, использовал, бросил на погибель, а ты его — спасти? И… в сердце? — у него будто перехватило что-то в горле, Барти поперхнулся, покраснел. Но продолжил, пользуясь всеобщим смятением. Кроме, пожалуй, что Тильды, снимающей лубки с руки императрицы и флегматично прощупывавшей спавший отек. — Я понимаю — Аян. Это ради Империи. Даже… — он кивнул в сторону оторопевшего и любопытно вытянувшего шею Фальке, — вот этот шут. Он все же — «наш». И брачный союз с Мерчевилем тебе все же выгоден. Да даже здесь! Выйди ты за этого паука Даризана — я бы и слова не сказал. Это — ради Империи. А ты готова рискнуть своей и нашей жизнью ради принца, который, мало того, что второй, мало того, что мятежник, так еще и не ставит тебя ни во что?!

Наконец у дознавателя закончился воздух. Вместе с яростным приступом наглости. Ис повела челюстью.

— Думаю, можно, — тихо прокомментировала Тиль вопрос насчет лубков. — Перелома нет.

Ис забрала у нее все еще ноющую, но уже — тихо — руку. Побаюкала задумчиво. Подняла глаза на побледневшего от испуга собственной вспышкой Барти.

Тот ждал приговора.

Прежняя Ис не спустила бы ему такой тирады с рук. Потому что при всех. Потому что нагло. Потому, что забыл свое место. Потому, что не его дело. Потому, что ткнул носом. По тысяче объективных (и необъективных тоже) причин.

Но теперешняя… пусть и задохнулась гневом — понимала. Перед ней стоял человек, с чувствами и мечтами человека. Которые были ей знакомы и близки.

Не сводя пристального строгого взгляда, она задала провинившемуся буканбужцу негромкий вопрос:

— Ты это мне говоришь как друг, как дознаватель или как влюбленный?

Фальке поднял брови, присвистнул едва слышно и повернулся на каблуках к сиренам:

— Полагаю, дамы, нам лучше удалиться…

— Ничего подобного, — приказала Ис. Негромко, но идеально строго. — Я хочу, чтобы все слышали.

— Вы… — уши Блэквинга покраснели, как порфира, — вы сами знаете, ваше имперское величество.

Ему было очень обидно, что это… для всех. Что ж. Ей тоже было обидно насчет Фарра в свое время. Мы получаем не все, чего хотим. Некоторые вещи — просто невозможно.

И кое о чем говорить неловко, но необходимо.

— Тогда будем считать, что как друг, — стиснув зубы, вскинула Ис подбородок. — Как императрица я перед вами объясняться не обязана. Но вы проявили себя не как подданные, а как друзья. Совершенно неожиданно, когда спокойно могли отказаться от меня и пойти своей дорогой — никто не обвинил бы вас в этом, — она посмотрела на Барти, на Фальке, на сирен, Лиру, в конце концов — на обомлевшую Тильду, — ведь выхода в ситуации не было. Императрицы больше нет. Так просто вернуться и ждать перемен от тех, кто уполномочен их произвести. Но вы рискнули своими жизнями ради неизвестно чего. Впрочем… известно… ради такой неблагодарной меня.