Книга Исмея. Все могут короли, страница 18 – Кейт Андерсенн

Только ты превратился в призрак и застыл памятником, прижимающим к себе прекрасную Аврору на площади Массенгеи, новый же недотепа-дознаватель убрал из коридора все твои ловушки…

Она отерла сухие глаза. Вот так всякий раз. Расчувствовалась.

Когда есть за кем по-настоящему скучать, это значит, что был кто-то, кого можно было по-настоящему любить. Любить — это само по себе богатство, диковина похлеще тех, что в лавке «Тю пёкс», роскошь, которая и на краю света не всегда водится. У нее, императрицы Ис, был такой человек. Возможно, и хорошо, что… она его отпустила. Из-за этой самой проклятой любви.

Потому что монархам любить вредно. Для здоровья и профессионального успеха. Он был и этого достаточно. Для истории.

Пусть теперь будет счастлив и весело смеется, где-то за краем света, с Авророй Бореалис, ее былой головной болью.

Ис сжала кулаки. Выдохнула, спорхнула на пол и, сдвинув шпингалет кверху, распахнула окно в большой мир. Он хлынул в ноздри морозом, отнимая способность дышать на миг — балатан на мелочи размениваться не умел. С полночи температура упала резко, низко, основательно. И застыла в воздухе той самой насыщенной косыми лучами дымкой.

Поразительно красиво: дыхание сперло не только от мороза, но и от великолепия.

И застарелой горечи утраты.

Это ее империя. Все, что у нее есть. Да за нее — и последнего вздоха не жалко. Не то что сердца. И отпустить Фаррела — плата за то, чтобы она устояла. Он ушел и забрал с собой мятежников, а в империи воцарилось спокойствие.

Исмея ушла в колесо, дернула настенный колокольчик. Кухонный. Повар Кунст знает: звонок от имперского величества в такой час означает булочки с корицей и ту самую цикорру. С молоком, как присоветовала треклятая Аврора - но так было и вправду вкуснее.

В ожидании завтрака императрица энергично делала разминку, которой учил ее Фарр. В империи он — везде и всюду. Это ИХ империя. Он ушел из этого мира ради его благоденствия, ей же выпало — остаться. И эти счастливые дни сберечь.

Ближайший для этого шаг — убедить консерваторов во главе с отцом в самодостаточности императрицы ОК.

— Хочешь сказать, ты всерьез веришь, будто проблема решена?

Исмея не обиделась. Вероятно, из-за морозного утра и коричной булочки. Ответила она отцу чеканя слова, но без враждебности:

— Да. Фальке отродясь ничего не решал, и теперь никакой сенат не одобрит плана сватовства. Дуче и сам это осознает.

— Во-первых — это не точно. Во-вторых — письмо Аяну уже отправлено. Как он, по-твоему, отреагирует, если ты пойдешь на попятную после того, как сама же предложила?

Ис свела брови.

— Это ты предложил, отец. Не я. Я тебя решать мою судьбу не просила.

В Белой Комнате советов они находились одни. Советник Тиа слег с простудой после вчерашнего представления в саду, а главная фрейлина, разумеется, без брата приходить не стала.

Ис постучала пальцами по столу. Как бы отец ни ни набедокурил, в данный момент он… прав. Остается надеяться, что Аяна дела какого-то там Вестланда не интересуют. И императрицы, соглашение с которой он подписал два года назад, и в глаза не видел. Так это и выглядит, не зря он ограничил вывоз ценнейшей Тильдиной ларипетры, что грозит Стольному серьезным экономическим кризисом.

В любом случае, стоит поскорее вырастить себе авторитет и отстранить отца от вмешательства во внешнюю и внутреннюю политики империи.