Книга Исмея. Все могут короли, страница 181 – Кейт Андерсенн

— А ты, я смотрю, Таурон, соображать начал — надо же, — зло отшила Ис. — Но не тебе мне указывать.

Сделала решительный шаг вперед, но ее удержало за ногу… ближайшее дерево. Просто выпростало длинный кривой корень из земли и обхватило лодыжку. Так, что она заплелась ступней в собственной алой штанине и едва не свалилась. Ее легко подхватила другая ветка, отпружинила, помогла остаться невредимой, не пропахать носом кучу хвороста.

— Вот так, значит?!.

— Несколько дней в лесу вернули мне жизненную силу, — с торжеством развел руками лучащийся гордостью друид. — И я наконец могу исполнить свой долг перед королем Аяном: вы больше не подвергнетесь опасности, ваше величество. Пошли, — махнул он закинувшей сумку на плечо Квилле Мель, — посмотрим, что с этой непутевой молодежью.

Исмея беспомощно оглянулась на замершую рядом Тильду Сваль. Та казалась растерянной, сбитой с толку и будто не на шутку встревоженной.

— Ты… с ними заодно?

Таурон и Квилла уже утопали в темноту чащи, не слишком, впрочем, спеша. Правда, прежние леденящие душу хрусты, удары и стоны затихли. Но доносились рыдания Коры Мельварн, от чего на душе было не легче.

Жива хотя бы… Ис снова дернулась, но тщетно.

— Барти! Барти Блэквинг! — кричала Кор.

Внутри что-то оборвалось. Нет, пожалуйста, Видящий, только не это…

— Барти… — прошептала Исмея.

И дерево ее вдруг отпустило, когда ноги сами сорвались на Корин плач.

Ис успешно миновала каждый сук, ветку и кочку. То ли благодаря детской практике игр в садовых лабиринтах, то ли просто лес усовестился и расступался перед вырвавшейся из плена императрицей.

Он не может умереть. Она только ожила, она только начала ценить, так почему же… сначала Эскад, потом Мир, теперь… Барти… Нет! Так нельзя!

Несмотря на слезы и сердце, соперничающие за место в горле, Ис поразилась: что с ней стряслось? Готовит лагерный ужин, до потери сознания переживает теоретически возможную гибель… обычного слуги?!.

Совсем недавно Таурону и не потребовалось бы ее стреноживать ради безопасности. Ей бы и в голову не пришло бросаться в пекло схватки с волками. Да и злость на обидчика не вылила бы так явно. А за попытку столь унизительной вольности друида бы… упекли обратно в лечебницу Квилл.

Барти собственноручно. Убил бы за такое.

Но теперь Барти не сможет… Дрогнули губы. Стукнула челюсть, раз и еще раз, и не унять уже.

Неужели быть живым настолько опасно? Но когда ты попробовал, не быть им ты уже не можешь… не хочешь… И это как зараза, идет по головам прямо в сердца…

Как и писал Кастеллет в своем любовном письме… Которое далеко не любовное оказалось, а… человеческое.

Блэвкинг-младший лежал между туш волков и луж крови безжизненной грудой в овраге под деревом, обезумевшая от горя Кора сжимала его плечи в объятиях. Таурон и Квилла освещали место происшествия последним кристаллом ларипетры. А овраг освещали звезды. Лысо над ним совсем. Сердце екнуло, Ис остановилась. Стиснула зубы.

— Он жив, — шепнула Тиль, на миг касаясь ее по-прежнему намертво сжатой в кулак ладони.

Она здесь?!.

— Откуда… знаешь?

Тиль уже спускалась в овраг, с преувеличенной осторожностью растопыривая руки. Обернулась, и почти в темноте смутно блеснули в улыбке зубы и белки глаз.

Это на нее упал первый звездный свет.