Книга Исмея. Все могут короли, страница 214 – Кейт Андерсенн

— Как удьобно, — пробормотал Мир.

— Я уже молчу о том, что вы своих рабов лишаете не только свободы, но и воли, — буркнул тот самый мятежный тополец из Мерчевиля. — И, в отличие от наших каторжан это необратимо.

— А вот тут вы ошибаетесь — способ вернуть волю рабам давно открыт и используется, — вмешался спокойный голос Тильды.

Стоит в тени за креслом Барти! Маска и буйная черная копна теряются в темноте леса.

Они в лесу! Е-мое. И вправду. Так тепло. По ногам… бродит ветерок. Приятно, чуть щекотно, как в детстве.

— Мгм, — тихо протянула Ис.

Хотя не используется, конечно. Один соучайный мерчевильский капитан…

— Ето ньенадольго, — шепнул Мир, щекоча дыханием ей висок. — Так чьто прьосто слюшай…

Препирательства и не думали остывать.

— И что же, вы его отмените?

— Не отменят они. Кто станет им кристаллы добывать тогда?

— В Мирахане и без ваших хваленых кристаллов практикуют. Ноги нашей там не будет, и плевать, что новый король!

О, а это представитель снобов из Мирахана. Увы, туфель на нем нет, как и на Мире — Ис даже скосила глаза, чтобы проверить. Все босые.

Святое место. Эли… Элинтир?

Миразан тем временем кашлянул.

— Потомьу, чьто рабство?

— Потому, что все Раг-Астельмары — тираны.

— Эрл Урсурс, — вмешался в балаган Фальке, — ваш брат-посол вам о последних новостях Империи вам не рассказывал?

— Мы не общаемся. У нас радикально противоположные взгляды! И я не эрл, чтоб вам было известно.

Мерчевильский тополец «взгляды» «радикально"-то поменял, а вот экспрессивные корни остались, как миленькие. Надо же, брат посла.

— Жаль… А то вы бы знали, что Империя заключила договор с сиренами и побывала на краю света. А вы, господин…

— Рамиро Рамер.

-… Рамиро Рамер, знаете, что такое революция алых рубах?

Урсурсы всякие. Рамеры… Маленькая Иери говорила о них. Сельское хозяйство?.. Ах, ведь ее мама из Рамеров, так?

— Народ тоже можно было опоить. Как императрицу, — кивнул Рамер в их сторону.

Тут Миразан уж не промолчал.

— Ви знайете дьействие яда розових сопльей?

— Интересно, откуда оно известно вам. Те, кто их выпьет, теряет голову от всякого, кто к ним добр.

От всякого?!

Мир деловито и довольно кивнул. А Ис ахнула.

— Хочешь сказать, я от тебя?!.

Голову потеряла?!.

Переговорщики обернулись как один. Мир пожал плечами.

— Льючше уж от мьинья, чьем от чтюжого кого. Я подьюмаю об отмьене рабства, госпьода. Но развье об етом ми сьейчас говьрьим?

— Именно об этом! — горячо воскликнул Урсурс, который не эрл. — Вся ваша империя долины…

— …и королевство на восточном побережье, — подсказал мираханец.

— …прогнили!

Исмея попыталась выровняться. Взгляды всех снова устремились к ней. Ничто не изменилось — ни во что не ставят, дурни дурнями, только что благородные. Но мы еще поговорим. Не вставая с колен Мира, она сконцентрировала всю возможную осознанность на Урсурсе:

— Хорошо, предположим, и я запрещу рабство. Ваши действия?

Ее голос прозвучал неожиданно четко, неожиданно даже для нее самой. Вот вам и розовые сопли. Терять голову! Надо же придумать такое?! Она никогда не теряет голову.

Урсурс смутился. Ис соскользнула с Мировских коленей. Подошла к чаше, пошатываясь. Уставилась в огонь. Проговорила в никуда, скользя пальцем над узором на ее горячем боку:

— Я проспала начало переговоров по кое-чьей вине… — просверлила взглядом Аяна, искаженного жаром так близкого пламени, и снова посмотрела в огонь. — Так что, к сожалению, не слышала начала. Но голова, вопреки прогнозам, при мне. Вы говорили об Элинтире, ваше величество. Что это за место?