Книга Исмея. Все могут короли, страница 216 – Кейт Андерсенн

Она села рывком. С бока что-то тяжело свалилось. Обернулась: рядом мгновение назад спал Мир. А теперь, щурясь и зевая, сонным голосом пробормотал:

— Просньюлас?

И улыбается от уха до уха, и смотрит, будто она… ему принадлежит вся, от пяток до ушей… Ис почему-то покраснела. Серебристое платье… ах, нет больше серебристого платья. Одна сорочка осталась. Но блестит, как платье, будто соткана из волос сирен… Отражает и звезды, и огонь, и даже будто траву. А вон то дерево за его спиной… все в розовых цветах.

— Да ты… спи. Устал ведь.

Откуда-то знала. Только не помнила, откуда. Будто то, что они здесь, вот так… единственно правильно, а иначе и быть не могло. И были они тут всегда, и будут…

А там… надо же… на дереве и цветы белые, и плоды круглые оранжевые… И пахнет волшебно, дурманяще, как жасмин весной, только с кислинкой, или еще что-то, она даже названий растений толком не знает… А попала в самое их сердце.

Ведь было что-то такое… Она прикоснулась к виску, пытаясь вспомнить. Мимо лица призрачным видением пронеслась… стрекоза?..

Они летают ночью?

Мир вздохнул, приподнимаясь на локте. Улыбнулся широко, потянулся, погладил ее по смятой щеке с нежностью, смахнул прилипшую травинку, разровнял удивленную гримасу. Ис растерялась.

— Усьтал, да… Но мьне скоро домой. Хочью побить с тобой.

Вот так просто. Аж… в носу защипало.

— Где это мы?.. — спросила она, вытирая рукавом сорочки щеки от всех потенциальных травинок и слез.

— В Елинтире. Ти забила?

Ах, да… Священное мифическое место Черного Тополя. Покрутила головой — каменные кресла пропали. Только чаши, деревья, цветы, фрукты, звезды… Будто в сказке, будто в детстве, будто где-то вне пределов времени и реальности. Вопрос даже не «где мы?», а «когда мы?».

— Оньи согласьилис оставьить нас здьесь до утра. Елинтир можьет ускорьить виздоровльение от йада.

Совет! Она все проспала!

— Чем закончился совет? — взволнованно обернулась она к Раг-Астельмару.

Мир пожал плечами, сел, потягиваясь до хруста костей.

— А ти как думайешь? Им невьигодно виходьить из Импьерии, просто повозмущацца хотьели, ти вьедь вьидела етих пьетухов.

Он фыркнул собственной шутке. Ис уселась удобнее. Трава, какая шелковая трава. Пропустила ее сквозь пальцы.

— И?..

— Оньи прьиняли наши условьия — как иначье?

Ис завизжала и бросилась Миру на шею, повалив его обратно на спину. Даже мечтать о таком было нельзя! Вилка… сработала полностью?..

— Ты — лучший советник из всех.

Она от души поцеловала его, смеясь. Мир отреагировал быстро — крепко обнял, руками и ногами, перекатился, и вот — уже он нависает над нею, и ничего ему возражать не хочется, и повиновения требовать тоже, и… даже туфель. Просто он здесь, и больше не надо ничего.

И этот запах разрезанного свежего апельсина и жасмина… Вот оно! Апельсин.

Он хитро сверкнул своими зелеными глазами. Проснулся, окончательно проснулся. Теперь на лесного кота похож. Опасного и… милого.

Ис сама мурчать была готова. Мир тем временем хищно проговорил:

— И твой спасьитель. Иначье вмьесто нового договора ти польючила би Аяна в мужья, а он — всье остальное.

Рассматривает ее, будто видит впервые… А ей мурашки по телу пробежались, а потом он все же ее поцеловал, и на маленькую вечность мир перестал существовать. Только трава, аромат цветущих апельсинов, тихий треск огня в чашах. Звезды и розовые вишневые цветы, и его глаза, зеленые и полные пламени. Бренчащая сережка с камушком в тон… Только они.