Книга Адреналин для Рины, страница 191 – Кейт Андерсенн

— Битте***, — расцвела девушка еще больше улыбкой и добавила что-то менее понятное целой речью.

Значит, Пруссия. Женщина с серьгой вмешалась и взяла Рину за руку. Обращалась явно к ней, но единственное, что могла сделать Рина, — пожать плечами и ляпнуть:

— Не ферштейн.

Почему она никогда не учила немецкого?..

— Ты говоришь на их языке?! — решил Бродяга восхититься ее лингвистическими познаниями.

— Увы, это мой предел, — отвечала Рина ему в полный голос, глядя на женщину: все равно та не понимает ничего.

Та посмотрела на нее продолжительным взглядом. Из-под косынки выбивались наполовину поседевшие пряди. В уголках глаз застыли хитрые морщинки, губы сложены в тугую линию, прищур как у прожженного мошенника. Прожженная потянула девушку за собой снова, решительнее.

— Французский был бы предпочтительнее, хоть потренировалась бы… — расстроенно прошептала Рина. — Бежать все равно некуда. Полагаю, ничего дурного мне тут не готовят… Снова адреналин, Бродяга, и я живу. А иначе — умираю и думаю о всяких глупостях и сентиментальничаю. Вперед, навстречу приключениям!

Кот с осуждением посмотрел на питомицу, с таким диким восторгом летевшую к неизвестности.

И все же Рина заколебалась, когда Прожженная затащила ее в маленький проем чересчур разнообразно пахнущего заведения.

— Я тебя прикрою с тыла, — заявил где-то сзади Бродяга.

— Ты всегда был трусом, — презрительно шепнула Рина.

— Не скажи! — распушил хвост кошак. — Будь я трусом, ни за что бы на корабль не полез…

Ринины губы страдальчески дрогнули. Но все случившееся там было так далеко в прошлом… Словно не с ней.

Они стояли посреди таверны. Женщина поняла, что Рина «не ферштейн», и жестом предложила ей устроиться за столиком, где сидела пара немолодых мужчин с кружками пива, они что-то ожесточенно обсуждали. Один был совершенно лысым, и в ухе его торчала серьга, точно как у женщины (Рина сразу окрестила его мужем Прожженной), а второй — крупным и бородатым, немножко похожим на бульдога, но каким-то добрым. Прожженная стукнула по их столу кулаком и заставила мужчин обратить на себя внимание. Громко что-то им приказала, тряся серьгой и указывая на Рину. Рина снова разобрала слово «трубадур». Любопытно. Если это хозяйка данного заведения, может, она хочет Рину тут устроить развлекать публику? Мужчины что-то ей ответили таким же приказным тоном, а, может, просто так воспринимается немецкий, но встали, улыбаясь Рине каким-то непонятным оскалом. То ли выражая вежливость, то ли обещая страшные мучения. Хотя… лица их были открытыми, да и Рина внезапно перестала чего-либо бояться. Мучения — так мучения. Со всем по очереди. Потому что все самое лучшее, что могло быть, она потеряла. А новое «лучшее» ее не интересовало. Потому она кивнула мужчинам, улыбнулась сдержанно и скользнула за стол.

— Надеюсь, нас накормят, — мурлыкнул Бродяга.

— Есть надо, чтобы жить, — кивнула Рина и улыбнулась Прожженной. — Но дать меня кормить я не собираюсь.

— Не отравят же, — возразил кот.

— Еда делает обязанным.

— Ох, я и забыл эти тайны саботажников…

Рина сжала губы. Слишком много мелочей из прошлого встает перед глазами. Перри, сейчас не время тебе появляться в памяти.

— Присаживайтесь тоже, — махнула она женщине, собравшейся было уйти. — Да-да, именно, садитесь.