Книга Последний из медоваров, страница 134 – Кейт Андерсенн

— Не упрямься, Терри, - услышал я голос Верды.

Я заколотил в дверь кулаками.

— Дайте нам поговорить!

— Только после того, как сусло будет готово, - услышал я ответ деда.

И удаляющиеся шаги.

Я сжимал в руках брошь с листком клена... Джен в беде. А Френ? Я вдруг почувствовал холодок внутри. "Знаешь, я жалею, что не знала отца..." Что сталось с Франсуазой?.. Судя по тому, как поступила со мной Верда... ничего хорошего.

Края креста на броши больно впились в пальцы.

Это все из-за меня.

Слезы текли по щекам, хотя мужчины и не плачут. Что я за мужчина...

Они ведь стали мне как семья. А что же с Тэмом? Рони? Почему Джен пришла одна?... Должен ли я волноваться за них?.. Конечно, должен. И сдаваться нельзя.

Я перерыл весь подвал, но сделан он был на совесть. И выход только один. Тот, который заперт. Тот, который ведет в пивной зал.

Я шмыгнул носом и подошел к натянутым полотнам для сушки. Еще несколько дней. Несколько дней сушки, и потом можно варить затор. И ничего не придумать.

Теперь я понимал отца. Гораздо легче быть одному, чтобы сохранить вековую тайну предков. Иначе...ты становишься глиной в руках завистников. Я не имел права открывать тайну. Но еще меньше права у меня было отплатить Джен за доброту мучениями.

Ничего не оставалось, кроме как плакать. Или разбить голову о стену и обо всем забыть.

Вдруг я подумал: это ведь способ! Тогда им придется лечить меня. Вынести из подвала. И, может быть, я что-то придумаю..?

***
Джен

Я разлепила глаза с трудом, во рту привкус железа пополам со слежавшейся сухостью не давал сглотнуть как следует, и воздуха полной грудью глотнуть никак не получалось. Тело ломило, а что произошло - помню только хватку на горле, и как темнеет в глазах...

И все же - я жива. Я провела языком по губам. Как же хочется пить.

Обнаружила, что сижу на старой полупрогнившей койке, привязанная к какой-то ржавой трубе грубой бечевой. Дёрнула запястьями, но та лишь больно впилась в кожу. А труба тонко задребезжала.

Любопытно, где же я?.. Я повертела головой, и от того сделалось дурно. Да и горло саднило так, что глотать еле-еле... Локоть у Верды крепкий.

Хорошего мало: темная узкая комната в ширину лежанки, стены наполовину осыпались, квадратное оконце, в которое и голова не пролезет, оттуда дует и воняет отбросами.

Какое прекрасное приключение, Джен Вудли.

Терри. Я вспомнила! Терри Галлахер здесь, в подвале пивовара Фаррела.

Если я все еще там же, конечно.

Я снова дернулась, и вновь труба заходила ходуном. А это идея... И я продолжила дергать яростно - пусть веревки режут руки, это неважно, но, может...может, эта труба оторвется или сломается, и я буду свободна?

Но скоро я поняла...тщетно. И аж слезы навернулись на глаза. Только растерла кожу до крови, а труба, пусть и стара да скрипуча, но крепка. В кровь же испачкалась желтая лента Мэри. Желтая лента. Яркая, как солнце в зимней воде.

Лента. Я воззрилась на нее, как впервые. Это способ подать знак. Если привязать на окошко...

Только высвободить руки. Хоть одну.

Я пробежалась глазами по длине трубы. Она подходила к самому окну - экое счастье!

Я взгромоздилась на койку, упорно сползая с бечевой повыше. И вот... ладони уже на уровне окошка. Я прижалась к нему носом. Вид на задворки Табачной улицы. Ха, значит, я так и осталась в доме Фаррела. Может, Тэм придет. Нет, Тэм ТОЧНО придет! Плечом я пнула стекло, и окошко распахнулось наружу. Ох. Замёрзну вусмерть теперь, если не смогу закрыть.