Книга Аврора. Заря сгорает дотла, страница 140 – Кейт Андерсенн

Аврора замотала головой и принялась усиленно глазеть вокруг. Вот снова жасмин, усыпанный бесчисленными белыми звездами с пушистыми золотыми серединками, от которых кончик носа становится вмиг желтым. Вот ослепительное небо. Вот спина и подранная рубаха ее невольного проводника, припадающего на правую ногу. Вот лесная опушка с березами в зеленых мягких сережках, и от их светлых стволов мир сразу кажется наряднее, и эта молодая трава под ногами... Шелковится по щиколоткам, и вот из-под ног порхнула бабочка-королек...

Разбойник свернул в лес, на покрытый прошлогодней листвой склон, совершенно не имеющий тропок. Скользя по компосту из листьев, веток и рыхлой земли пополам с песком, мужчина довольно легко лез вверх. А вот Ро срывалась, пользовалась помощью любого куста и все равно выдохлась.

Когда они вылезли наверх, где резко снова стало видно небо, безжалостно горячий белый диск солнца и горизонт, Ро могла лишь опираться о собственные колени, тяжело дыша. И тогда она увидела его.

Покосившийся, полуразвалившийся домик из уже хорошо знакомого блестящего камня, с соломенной некогда крышей, от которой теперь не осталось почти ничего, кроме прогнивших балок. И обрыв, на краю которого легко колебался, совершенно точно, одинокий и гордый эдельвейс. "Снежный цветок".

В носу защипало. Так ярко Ро увидела в нем себя.

— Вот, — грубоватым жестом представил цель путешествия разбойник.

Ро вытерла краешки глаз рукавом, шмыгнула носом и побрела к руинам, когда-то бывшим убежищем горного барда со странным именем Сваль. Совсем недалеко что-то шумело, будто горная река.

— А кто такой был Сваль? — спросила она, лишь бы что-то спросить, лишь бы не смотреть на эдельвейс.

Чем ближе она подходила, тем отчетливее слышала, как шумит водопад.

— Говорят, бард такой, — пожал плечами провожатый. — Но он жил тысячу лет назад.

— Тысячу?

Проводник Ро в который раз смутился.

— Ну... Так говорят в деревнях.

— А ты и в деревнях прямо был?

— Конечно. Жить ведь надо.

— А они знают, что ты в розыске?

— Ты забываешь — я умер.

И не поспоришь. С мертвым-то.

Но если Сваль знал дорогу к двадцать пятому мередиану, тогда он не мог не знать про трубу, про компас, про пространство и миры. Про то, что ОК когда-то были одним целым. И — возможно — о том, что за морем Белого Шепота.

Деревья должны знать... Но скажет ли Таурон, даже если ОНИ скажут ему?..

Аврора опасливо заглянула в зияющий черной дырой дверной проем. Внутри — только мыши, нечистоты, насекомые и пресмыкающиеся. Спросила разбойника:

— Ты бывал внутри?.. — желтый тапочек нерешительно замер у порога.

Там вообще не пол, а какая-то каша. Ро вернула ногу назад в мягкую траву.

— Ну... давно. Сразу после. Но ты видишь — теперь тут жить невозможно.

— Там остались какие-то вещи Сваля?

Разбойник выпучил глаза.

— Да ведь каждому известно, что ни одна вещь тысячу лет не живет!

И тут же поправился:

— Если ее не спрятать как следует.

«Если не спрятать как следует». А ведь... Сваль и спрятал. Пещера. «Мой дядя спускался к водопаду по отвесному обрыву».

Ро сглотнула и вспомнила. Она ведь не умеет по канату...

Бочком приблизилась к обрыву, туда, где цвел одинокий эдельвейс. И увидела... за камнем еще два цветка. Ты никогда не один. Нужно просто оглянуться вокруг... И сражаться одному не придется. Девушка опустилась на корточки и, протянув руку к маленькой да удаленькой белой звезде, нежно коснулась ее победоносно поднятых тычинок. Прикрыла глаза, шепнув «спасибо» и сдержав поток тихих слез там, где им полагается храниться в ожидании более благоприятных обстоятельств.