Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 120 – Кейт Андерсенн

Будь здесь десять белых мохнатых мотыльков размером с кулак, они обозвали бы эти действия самообманом. Но я хотя бы была занята делом, которое все равно следовало бы сделать так или сяк.

Делай то, что должен. Самый главный принцип жизни, чтобы не умереть.

Но едва раздался тот самый «чпок», я подорвалась со стула так быстро, что чернильница опрокинулась и ее содержимое растеклось черной лужей по кипе листов с заметками, чудесному столу из белого дерева и живописно стекло на чудесный пушистый золотистый ковер.

— Чак! — метнулась я к «мужу», схватила его за руки, перевернула ладонями кверху.

Мокрые. Без всяких следов крови. Но кровь могла смыть морская вода… Рубаха под сюртуком… сюртук… Я обшаривала его в поисках ответа.

Убийца или нет?

Кастеллет снял с борта своего сюртука мою ладонь палец за пальцем и приложил один из них к моим же губам. Улыбнулся, как этот очаровательный мерзавец отлично умел: отправляя содержимое желудка в броуновское движение.

— Тс-с.

Но я все равно прошептала:

— Что? Что там⁈.

— Тихо… Скоро… — Кастеллет отвечал еле слышно.

Еле заметно оглядывался по сторонам с самым вороватым блеском в глазах, одновременно проверяя внутренние карманы, как будто там что-то еще могло быть. Сирены кружили напротив нашего аквариума, живо обсуждали что-то, тыкали пальцами в нас… Как гости Оперы вечером после представления.

— Что скоро?.. Король жив⁈

Герой моих грез прервал свое занятие и пристально посмотрел на меня:

— А почему тебя это интересует?

Губы у меня задрожали. Ну, хоть капля милосердия к книжному червю, с которым за неделю случилось больше, чем за всю жизнь… Прошу…

Наверно, Чак услышал этот внутреннюю безмолвную мольбу. И преувеличенно громко и сурово произнес:

— Не убил. Пока.

А затем подался вперед и шепнул в самое ухо:

— Даже спас, возможно.

Я вытаращила глаза. Что он хочет этим сказать?.. А Чак снова приложил мой палец к моим губам. Задержал взгляд. Совершенно неуместно! И совершенно… великолепно… Повел им вправо, влево, расцвел улыбкой, от которой из уголков глаз мелкой сетью побежали добрые морщинки. Я вздохнула.

А потом он резко развернулся, разорвав этот волшебный момент пополам. Только… было ради чего: в подводном мире за стенами аквариума что-то произошло.

Все сирены, как по команде, повернули голову в сторону света в тоннеле. Будто услышали или увидели что-то. Мы оба так и упали в прогибающуюся стену.

— Что там? — спросила я, носом вжимаясь в сей невероятной прочности и эластичности прозрачный материал.

— Не вижу…

Чак гундосил не меньше меня.

— Не понимаю…

Сирены закружились, устраивая маленькие воронки из воды. Начали оглядываться… Финтэ. Которая Серебряная. Проплыла павлином, заглянула по дороге в наш аквариум, бросилась прямо в лица оскалом… Я отпрянула, свалилась на пол… Чак бросился меня поднимать. А владычица местных сирен беззвучно и весело засмеялась. Затем помахала, подмигнула, Чаку отпустила воздушный поцелуй… И обернулась к прочим, повелительно взмахнула хвостом и… все, как одна, устремились из пещеры к свету.

Остались пустота и тишина. Как прежде, впрочем.

Чак же разулыбался пуще прежнего.

— Вот уж повезло, так повезло. Ты в порядке?

Я, кряхтя, поднялась, потирая спину пониже пояса, которая пострадала больше прочих частей тела. Босые ноги снова стояли в луже.