Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 46 – Кейт Андерсенн

Сощурилась как можно менее дружелюбно.

— Вас я для начала классифицирую. Вместе с доктором Риньи.

Надеюсь, их физиономии побледнели.

— Давно пора ей задать жару, — пропищал зеленый пиксенок моим мотылькам, — как вы терпите эту зануду!

Зеленый. Я вижу цвета! И… кроме силуэтов начинают проступать детали. Я поднесла ладони к щекам и уперлась обратно в бинты.

— Непросто, — признались мотыльки. — Но она ведь пресекает на корню любые…

— Я вам пресеку на корню. Проводите меня к доктору, что ли, раз уж такое дело, — приказала я.

Да здравствует дядина книжка.

Мотыльки послушно окружили меня белыми тельцами, и там, где один задел предплечье, сделалось щекотно.

— Про Чака молчок, иначе вы трупы, — приказала я и дернула ручку. Та не подалась. Вернее, ручка-то подалась, но не дверь.

Я надавила еще раз… И полетела наружу — так внезапно преграда исчезла. Врезалась бы в стену напротив, если бы кто-то ловко не поймал меня в объятия. Въехала носом, но под повязкой раны — о диво — не встревожились.

— Тиль⁈.

Кастеллет?.. Я осторожно отстранилась и поднялась с его груди, на которую грохнулась. Хорошо, что эрл не видит, как я краснею под повязкой. На сей раз я точно краснею.

— Прости.

— Рад, что ты на ногах. Как себя чувствуешь?

Голос Чака дрожал, глаза блуждали… Он схватил меня под локти, заглянул в лицо, хотя что там можно было разглядеть… Я мотнула головой, надеялась высвободиться, да не получилось: гад держал крепко. Я облизала губы. Зачем он со мной так?

— Ура, ура, ура!

Несносные мотыльки радостно закружились вокруг нас, как розовые лепестки вокруг брачующихся. Я дернулась, но случайно поймала взгляд его солнечных глаз. Так близко, что различила цвет. Карие. Что за сентиментальность, Тильда?.. Подобные мысли обречены на провал, ты не…

— Ничего не обречено! — возразил мотылек номер один.

— Просто ты трусиха, боишься…

— Не слушай их, — торопливо перебила я мотыльков, показывая им за спиной кулак, а Чаку — улыбаясь.

Чак растянул губы в ответной улыбке и снова посмотрел на меня. Видящий, лицо его было изможденным, под глазами — темные круги, воротник смят, грязен. Я рада, что зрение продолжало возвращаться так быстро, но… не на такой ценой.

— Хорошо, что тебе лучше, Тиль.

— Ты… что же, спал здесь?

Чак Кастеллет опустил голову, случайно уткнувшись в мой перевязанный висок.

— Мне больше некуда идти. Знаю, вы не рады меня видеть, но… Брат…

Кажется… он держал меня не ради меня, но ради себя. Чтобы не потеряться, потому что он давно уже… без места на этой земле. Я неловко обняла его в ответ, погладила по спине.

— Он… с ним все хорошо?

— Риньи сказал, надежды нет… Началось заражение крови, уже пошли третьи сутки, а он так и не очнулся. На него ведь накинулись все птицы в отместку… за тебя. И Бимсу, и Фарра, и даже Какадук Авроры. Нашего сокола они заклевали на смерть, а Шарка… Он не должен был, Тиль. Шарк делал слишком много того, чего не должен был, но он просто не знает, как иначе, понимаешь?.. Я не знаю, как иначе, мы оба…

Чак говорил и говорил, захлебываясь, будто ребенок. Видящий, выслушивал ли его кто-то хоть однажды за эти девятнадцать лет?.. Я забыла о своих ранах и бинтах, о том, как страшен Джарлет, о походе к доктору Риньи, мотыльках, что могли сдать меня в любой миг, об упомянутых трех сутках, путешествии на край света, поиске родителей, о том, что Чак нас сто раз предал; настолько мне было жаль этого… маленького, напуганного ребенка внутри него.