Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 99 – Кейт Андерсенн

Ро закончила, в наступившей тишине прозвучал спокойный и теплый голос умницы Фарра:

— Я знаю, заря. Однажды… однажды ты сможешь. Иди сюда.

Шелест и шорох, всхлип. Чмок поцелуя.

— Ты… так думаешь?

— Это не я так думаю. Таков… закон мироздания.

Она фыркнула первой, потом и Фарр тихо засмеялся. У меня по душе расползлась огромная волна милашества. Въежить голову в плечи, зажмуриться, издать мурлыкающий звук… и обнаружить, что локоть упирается в бок напыженного Кастеллета.

— Теперь понимаешь? — спросила я тихим-тихим шепотом, с неудовольствием очнувшись от наваждения.

Мой горе жених только сопел в ночь.

— Они — пара, и больше не смей их разбивать! А то скажу деревьям, и… подвесят тебя на какой-нибудь верхушке и…

— Пошли, Тиль, — тихо потянул меня Кастеллет прочь.

Потому что дальше нам точно не стоило подслушивать.

Остров Гудру, восьмое орботто.

Кастеллет ворочался рядом на шкурах, а я думала. О маме. О деревянной коробке. О прыжках в море с обрыва. О смерти короля Басса. О том, как я докатилась до жизни такой. О Фарре и Ро. Что сами еще не знают, как счастливы. Впрочем, Фарр как раз знает. И о всей этой безумной земле, где живут и что-то делают такие разные и такие одинаковые люди. Кто мы на ней?.. Маленькие разноцветные букашки, которые страдают и терзаются… с точки зрения Вселенной — преходящими мелочами.

И каждый имеет на то право.

И каждый…

— Тиль, не спишь? — ворвался в мои размышления голос Кастеллета.

Это у него уже начинало входить в привычку.

— Думаю.

— Думаешь?..

— Да, знаешь — люди порой этим занимаются, — внезапно вспылила я, поворачиваясь на бок, чтобы недовольно посмотреть в его бесстыдную рожу.

Зря, вообще-то, и незаслуженно. По крайней мере, в данный момент. Сама не ожидала.

Может, я надеялась, что однажды мы тоже вот так… будем не знать, как счастливы. Но это невозможно — и ты это знаешь давно. Так что нечего яриться.

— Не будь злюкой. Тиль… — причина моих бед заложила руки за голову и вперила взгляд в свод шатра, будто это было звездное небо, — ты любила когда-нибудь?

Я задохнулась. Что?..

— Да! — с готовностью откликнулись мотыльки. — Конечно!

Я ударила кулаком о шкуры и села. Замахнулась рукой на эти летающие белые клубки, отражающие с легкостью лунный свет, просачивающийся сквозь вход шатра, будто огромные неповоротливые светлячки. Они так стайкой наружу и выпорхнули, сделалось почти темно.

Но ненадолго: Алиса сонно вытаращилась на меня и замерцала не хуже любого кристалла. От мерчевильского украшения пошли блики по стенкам шатра; я нахмурилась, и край маски уже привычно впился в лоб.

— Если уж на то пошло — а ты любил, Кастеллет?

Он, кажется, удивился. Даже повернулся и приподнялся на локте. Отблески Алисиного сияния отразились от его небритого пару дней и… накуксившегося лица.

— Я ведь тебе говорил! Ты забыла⁈

Дурак. Идиот. И еще имеет наглость спрашивать… Пожаловаться у него настроение, значит. А я что — деревяшка? Друид и дерево — не одно и то же, даже если наполовину.

— Ты никогда не любил Ро, — отрезала я жестко. — Если бы любил, не травил бы. Не обманывай себя.

— Я… ради ее же безопасности…

— И ради ее безопасности шантажировал того и тем, кого она любит⁈ Знаешь, что значит любить? «Любить — это когда ее улыбка значит все на свете» — а ты что?