Книга Баба Яга против!, страница 6 – Кейт Андерсенн

— Так что уровень моей неположительности в пределах нормы. Мой дом — моя крепость, как говорят англичане, и да не войдет в нее нечестивый. Хотя кошка Мег с тобой бы согласилась насчет того, как я зла и плоха.

— Это пятнистое недоразумение? — оживился Вещий Олег. — Когда я летел к тебе, она цеплялась за ветки ивы над рекой Смородиной. Наверно, уже утопла... Зачем тебе такой дурной кот, Яга? Завела бы нормального.

— Эх... если бы... Но своего кота я завести не могу, Мег же не переживет мук ревности, а если она не переживет, то тетя Иоланта не переживет, а этого, в свою очередь, я не переживу, потому что надо будет искать новую комнату на съём, а другого такого дешевого варианта не найти. Значит, придется больше работать, и не видать мне тогда речки Смородины...

Ворон засобирался. Поточил лясы с Ягой, мяска наелся, пора и честь знать.

— Полечу посмотрю, что с твоим котом.

— Бывай, — помахала рукой Яга. — Да ничего с ней не случится, Мег неубиваемая.

так мог выглядеть флюгер-артефакт. примерный принцип его работы: при повороте флюгера дверь, при которой он висит, открывается в другую локацию.
но, так как позднее избушка приобретет собственное сознание, она сможет двери эти менять по собственному усмотрению.

Я безнадежно влюблен в паруса,
В скрип башмаков и запах дорог.

Хелависа. Бродяга.

Иван приземлился почти удачно. Лицом на ветки, правда — теперь так с седмицу бриться не судьба, ну да и не больно хотелось. Все равно он с болот теперь ни ногой, пока до бабы Яги не доберется.

Старушка, конечно — ужас на крыльях ночи: нос крюком, глазки злые, сердце каменное, желудок, видать, луженый, да и про ноги костяные, судя по придавленным пальцам — не врут, а вот избушка до чего ж хороша! Ножки курьи, диво дивное. Не ходит — танцует!

Больше всего на свете белом было Ивану по сердцу на диковинки поглазеть, истории послушать да посказывать, на людей посмотреть и себя показать. Еще непоседой безусым отправился он на поиски счастья, все как полагается. Да еще до первого моря сообразил Иван, что искать его и не нужно вовсе, потому как тут оно, счастье — в груди птахой бьется. Покуда солнышко встает да садится в положенное ему время, покуда за горизонт паруса чайками летят, башмаки по пахучим дорогам поскрипывают да харчевни в дальних землях пылятся, будет Иван счастлив.

Говорили люди, что дурак он, а не добр молодец — молодцы за счастьем коли идут, знают, что делать.

Счастье — оно ведь как ищется: без красной девицы тут никак. Лучше всего — царевна, но и просто краса-длинная-коса сойдет. И будь она в беде али неволе, так ясно все как божий день: оно это, счастье твое. Хватай, увози, прячь, дерись, не отдавай ни за что — на войне все средства хороши, и добр молодец даже самой смерти не проиграет. Живая вода на то существует и друзья верные. После битвы (для недруга роковой) — домой невесту прекрасную, голову врага и дары судьбы привезти надобно. А после избу поставить. С печью изразцовой, чтоб жена молодая пироги пекла, деток растила да не скучала.

У Ивана же все не как у людей: вон — борода отросла, целый свет за плечи забросил, подметки уже седьмые снова в дырах, а все ему не глянется никто, с кем бы домой воротиться. Куда глаза глядят бредет, и ни кола тебе, ни двора, ни жены, ни врага. Только улыбка блаженная на роже да котомка с краюшкой хлеба за спиной болтается. Ну чем не дурак?