Книга Робинзонки, страница 57 – Кейт Андерсенн

-15-

„– Видите ли вы в зале суда какую–нибудь женщину, чья фигура и внешний облик напоминают вам вашу пассажирку? - спросил Гамильтон Бергер пилота.
– Да, сэр.
– Где она?
– Если господин Бергер велел вам показать на нее пальцем, то не смущайтесь, показывайте, – вставила Мерри. – Он не велел мне на нее показать, – ответил свидетель, – он лишь велел мне сказать: «Это обвиняемая».
Взрыв смеха в зале.”

Айли оторвала глаза от страницы и заморгала; уже с трудом различались буквы. Грудь Кука ровно вздымалась. Великий и непобедимый шеф уснул.

Ну, великий и непобедимый — понятия относительные, разумеется, особенно после его мокрых щек сегодня... Странно — хотя Айли считала слезопускательство совершенно а-мужской чертой... но — тем не менее — слезы Кука ничего не изменили. Он по-прежнему оставался особенным, тем, о ком нельзя и невозможно было забывать. О романтике речь не шла, конечно же, а вот о дружбе... которая война... и сомнений не было. Достойный противник — вот, как это называется. И это самое верное определение.

"Только в воскресенье все это закончится", - записала бы она сейчас в дневнике, что покоится в саквояже по ту сторону мыса.

Они снова встанут по разные стороны служебной субординации, и... волшебство "Робинзонок" исчезнет. Не будет она читать ему детектив на сон грядущий, когда мир валится под ноги и не поплывет в лодке на край рассвета, а он не станет ее провожать в ночной лес и делиться курткой...

Там, на материке... он будет будущим для кого угодно, кроме нее — Айли Ника. Для Айли Ника он станет прошлым. Прошлым родом отсюда.

Отчего-то эта мысль щипала в носу и сердце.

А она, конечно, будет улыбаться и делать вид, что так быть и должно. Погребет его внутри в братской могиле всех, кто был миром однажды, да взорвался разноцветным конфетти. Ведь смерть — это так обычно и банально. И куда там войне тягаться с жизнью в жестокости. Каждый носит в сердце бессчетное количество могил, и это ли не бремя.

И этот страшный взрыв только напомнил о том, насколько разными жизнями они живут.

Айли захлопнула книгу и спустилась на берег.

Перелив волн в волшебстве лунного света и звезды, сыплющиеся за горизонт — вот и все, что здесь можно было увидеть. Невнятный шепот океана, срывающийся на пену, ветер, шелестящий песчинками — вот и все, что здесь можно было услышать.

Вроде бы, это и правильно... Что все, что есть сейчас, однажды станет прошлым и единственное, что на вечно — только мы сами... Но порой в придачу больно до воя.

Айли взрыла мокрый песок пальцами правой ноги, подбросила к луне, и вместе со всплеском тихо простонала. Зачем оно в жизни так. Если что... или кто... попадает в сердце... обязательно потом придется вырвать. Чтобы выжить, чтобы удержаться, чтобы не умереть от отравления или тоски. Ведь умереть по такому поводу — жалко. Страдать до самой смерти — тоже не достижение.

Даже девчонки — они только для "сейчас", для "теперь". Да, за них без вопросов в огонь и в воду, но кто знает, чем они станут через полгода? Может, только именем, от звука которого в желудке будет холодно, а в легких — горько?..

Что у нас есть, кроме настоящего, в котором мы тоже бродим неприкаянно..?