Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 104 – Анастасия Разумовская

Шагах в десяти от костяного трона, Эрсий вновь встал на колени, и все тотчас попадали следом за ним. Потому как «опустились» настолько быстрое движение называть нельзя. И все шестеро, включая меня, склонили лица.

Перед троном, который напоминал ложе древних римлян, стоял столик с шахматными фигурками, очень тонко вырезанными в виде различных сказочных существ. Кажется, там были феи, и оборотни, и лепреконы. Вместо ладей — циклопы. Причудливая смесь, что ни говори. Половины шахмат на доске уже не было.

Мёртвый бог простёр длань. Шевельнул пальцами, и тотчас оборотень-волк прыгнул ходом коня и замер перед пешкой-феей.

— Эрсилиарий, — задумчиво прошептал бог, — давно не видел твою семью. Здоров ли твой батюшка?

Я заметила, как на бледных щеках Эрсия дёрнулись желваки.

— Мой отец был казнён по твоему приказу, Темнейший, двадцать пять лет назад, — а вот голос парня даже не дрогнул, оставшись бесстрастным.

— А-а, — протянул старец. — Точно. Сгорел в драконьем пламени. А как желаешь умереть ты, принц и наследник рода?

Валери судорожно вдохнула, закашлялась и тотчас с силой укусила себя за губу, стараясь остановить звук. На розовой губе проступила алая капля и скользнула вниз, оставляя след на подбородке.

— От старости, повелитель, — произнёс Эрсий, не поднимая глаз.

— От старости, — бог насмешливо глянул на него. — Умно. Но не особенно.

Он щёлкнул пальцами, и Эрсий на наших глазах вдруг начал седеть. Стройная фигура принялась уменьшаться и скрючиваться…

— Пощади! — крикнула Валери. — На что разгневан наш повелитель?

— Нас оклеветали, владыка, — заметил Артэ почтительно.

Я же онемела, с ужасом глядя, как из подбородка недавнего юноши растёт седая борода.

— Оклеветали? Сын золота, расскажи певице смерти в чём.

Лепрекон поднял лицо. Рыжик тоже был очень бледен, и на лбу его выступил пот, так что кожа заблестела, но всё же Аратэ не отвёл взгляда.

— Этого я не ведаю, Темнейший. Но знаю, что мы ни в чём не повинны против твоей божественности.

— И ты готов ответить за невиновность всех?

Тёмные провалы глаз Темнейшего посветлели. Наверное, бог закрыл веки.

— Я готов отвечать всем своим золотом за невиновность себя и своей невесты, — возразил Аратэ. — Если же кто согрешил из моих товарищей, дозволь мне, Божественный, судить его строжайшим судом и покарать жесточайшей карой.

Лепрекон шагнул вперёд, не поднимаясь с колен.

— И всё же, повелитель, молю твоё милосердие, поведай нам, в чём наша вина, чтобы мы могли защитить свою преданность тебе.

— Моё милосердие, — прошептал Мёртвый бог, будто пробуя странное слово на вкус, и вдруг распахнул глаза, его взгляд снова заморозил всех. — Я слышу тебя, дитя золота. Что ж. Пусть будет так. Я принимаю твои слова. Если вы докажете свою невиновность, будете жить. Если нет — твоя рука покарает виновного. А я на это посмотрю.

Он вновь щёлкнул перстами, и седая борода Эрсия стала таять. Внезапно пряди волос самого бога приподнялись с ледяного пола и туго обвили наши запястья и щиколотки.

— Подойди и встань рядом, лепрекон.

Аратэ поднялся и, не распрямляя плеч, выполнил приказ Темнейшего.

— Взирай на них. Я знаю о древнем даре твоего народа чуять ложь. Если кто-то из них лжёт, тотчас доложи мне. А теперь, дети мои, отвечайте прямо и без лести: для чего вы пересекли границу Лета?