Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 118 – Анастасия Разумовская

Он догнал и обнял за плечи, удерживая.

— Послушай, — прошептал на ухо, — всё было не так. Да, мой огонь спалил Марга, но… мы с ним были друзьями. Я… не хотел убивать его.

Я остановилась, откинула голову чуть назад и прижалась виском к его щеке.

— Грогий. Он раздразнил меня, довёл до исступления. В драконьей форме ты не очень контролируешь себя. Ты словно спишь, понимаешь? А во сне очень трудно владеть собой полностью. Грогий — ловец на драконов. Бывший, конечно. Потому что стал стар, а охота на драконов требует сил и быстроты реакций.

Пушистик потёрся о мой висок щекой. Шумно и прерывисто вдохнул.

— Ты видела, как ловят драконов, помнишь? Твоя команда в том замке… Нас подманивают прекрасными девами, а затем накидывают золотую сеть.

— Девами? Та статуя… в замке, куда ты меня принёс… это правда?

— Н-нет, — процедил он зло. — Да, мы неравнодушны к человеческим женщинам. Потому что мы всё ещё те, кто мы есть, несмотря на звериную форму, и нам всё ещё больше по душе руки и ноги, а не хвосты и лапы. И волосы ещё… Такие… такие шёлковые, нежные. И груди… Но… мы не едим людей. Мы не каннибалы.

— Но насилуете жертв?

Он сглотнул. Молчал долго-долго, а когда заговорил, в его голосе прозвучали обида и боль:

— Я тебя насиловал? Разве я хотя бы пытался это сделать?

— Н-нет, — вынужденно созналась я. — То есть, все эти легенды — ложь?

Пушистик снова помолчал, видимо, отвечать на такие вопросы ему было тяжело. Ответил очень неохотно:

— Мы — разные, Иляна. Среди нас тоже есть садисты и насильники, как и среди вас. И так же, как садистов-людей, их мало. Драконы, которым приносят жертвы, были нужны Мёртвому богу. Он доводил некоторых из нас пытками до безумия, а потом приносил сумасшедшим вот такие жертвы…

— Зачем? — мой голос задрожал.

— Чтобы народ боялся. Единственный, кто мог справиться с драконами — Мёртвый бог. Народ в ужасе перед нами добровольно обращался к нему за защитой и приносил клятвы верности. А тех, кто не приносил, истребляли драконы, направляемые рукой «защитника».

Понятно. Всё очень логично, но…

Я высвободилась из его рук и обернулась.

— Однако тебя едва не убила команда мальчишек и девчонок остатышей. Разве нет?

Он кивнул.

— Мы стали слабее. Мы всё дальше заходим в мир сновидений и всё чаще в мире бытия теряем над собой контроль. За минувшие тысячелетия мы утратили былую силу.

Вздрогнув, я вновь шагнула к нему, взяла за плечи и с тревогой всмотрелась в лиловые глаза, чуть сияющие во тьме.

— Ты тоже уходишь в мир снов?

— Да.

— Но это же ужасно!

Пушистик улыбнулся и покачал головой.

— Отчего ж?

— Он — иллюзия!

— Нет. Всего лишь один из бесчисленных миров. Как тот, из которого пришла ты.

Я замерла.

— Ты… знаешь?

— Мир сновидений объединяет все миры, — пояснил он. — Да, знаю. Я видел твои сны. Твоих родителей, братьев, сестёр и… ээжу. Так ты называла её во сне. Видел твои падения с трамплина и парня, которого ты любила. И который тебя толкнул.

— Всё было не так.

— Верю. Сны бывают обманчивы. Как и всё, впрочем.

— За что ты сжёг профессора?

Пушистик закрыл глаза и лбом коснулся моего лба. В этом жесте было столько нежности и доверия, что у меня защемило сердце.

— Он убил мою мать. У меня на глазах. Взрослых драконов не приручить, поэтому охотники уничтожают всех, кто уже расправил крылья. Впрочем, обычно они ищут дракониц, только снёсших яйцо. Люди научились вылуплять наши яйца. Такой драконыш безопаснее, ведь он никогда не знал свободы и другой жизни, никогда не знал матери. Но, возможно, Грогию долго не везло, или не знаю почему, он напал на драконицу с драконёнком. Я едва вылупился. Может быть, поэтому охотник решил, что я безопасен. Это мне не известно, могу лишь предполагать. Однако память у нас очень хорошая. Я его запомнил.