Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 186 – Анастасия Разумовская

— Это очень удобно. Ты никого не расстраиваешь своим негативом… Давай устроим в нашей квартире чуланчик обид?

Аратэ распахнул руки:

— Вот, — заявил убеждённо, — это чуланчик. Для обид, гнева или радости. Это практичнее.

Я рассмеялась и ткнулась лбом в его плечо.

— Как ты мог думать, что я тебя не люблю?

По традиции жених со своими родственниками забирают невесту из дома родителей. Но у моих родителей не было дома в Элисте, поэтому Аратэ оставил меня у бабушки. Там уже ждали моя семья — они прилетели самолётом. И начались сборы и приготовления…

Мы решили, что для этой свадьбы, не официальной, а семейной, купим другое платье, и долго-долго выбирали фасон. Но ещё дольше — цвет. Аратэ хотел золотой, конечно.

— Пыжик, белый это… ну… цвет пустоты. Бедный цвет.

— Вообще-то белый включает все остальные спектры. Это очень и очень богатый цвет, — парировала я.

И Аратэ принял аргумент.

Я выбрала нежное платье из органзы, тафты и кружев поверх. С открытыми плечами, кружевами на широких лямках — то ли рукава, то ли воротник. Оно было таким нежным, воздушным и светлым, что я влюбилась в него с первого взгляда. А в сочетании с фатой… Я долго не могла оторвать взгляда от своего отражения. Настоящая принцесса!

Муж-жених подарил мне изящную жемчужную диадему. Подозреваю, что жемчуг был натуральным: мне кажется, Аратэ очень серьёзно относился к качеству ювелирных изделий.

И вот, на следующий день всё и началось.

Вот такое платье)) А в полный рост вот так:

Утром приехали чёрные, будто лакированные, автомобили, из которых вышли люди в пижаках и тёмных очках — лепреконы из банка, в котором работал Аратэ, с дарами и выкупом. Все они были разной степени рыжины, но мой жених выделялся почти огненно-золотой шевелюрой даже среди них. Ээжа чинно приняла темноногого блеющего барана, Арсланг и мои двоюродные-троюродные братья помогли разгрузить ящики спиртного, следом пошли корзины, перевязанные лентами и цветами. Все они почти рвались от тяжести разнообразных сладостей, фруктов и разной вкуснятины, вроде варёной баранины — махана.

Если лепреконы и удивлялись традиции выкупать невесту вкуняшками, то вида не подавали: только краснели, потели и вытирали белоснежными платками шеи. Мои родные торжественно вручили им шёлковые хадаки — узкие платки. Это давняя традиция, помогающая среди сотен гостей понимать, кто со стороны жениха, а кто — со стороны невесты. Ведь на свадьбу приезжают не только ближайшие родственники: двоюродные, троюродные тётки, дядьки, дедушки, бабушки, братья и сёстры, но и их многочисленные семьи. И вообще, чем больше друзей, тем богаче свадьба, чем богаче свадьба — тем сытнее и радостнее будет жизнь молодых.

Началась свадьба невесты.

Сначала она проходила у нас во дворе, моей подружкой была Альмана, а дружкой Аратэ — Арсланг. Вообще-то, мой брат не должен был быть в числе гостей жениха, но рыжик заявил, что в этом мире Арс — его самый близких друг, а других попросту нет. Ну и мы решили в чём-то нарушить традиции.

— А молоко? — заволновалась вдруг ээжа.

Оказалось, что стороны жениха должен был быть мальчик с молоком. Зачем, я не поняла, всё было очень взволнованно, и я плохо понимала, что вокруг происходит: сердце так колотилось, и я плакала, будто став на этот день той девушкой-калмычкой, что века назад уводили из её стойбища в мужнино, и она, становясь мужней женой, расставалась со своими родными надолго. Подружки утешали, и все что-то пели. Аратэ, сидевший за столом, молча сжимал мои пальцы, подбадривая.