Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 183 – Анастасия Разумовская

И она бросила хрустальную монету.

Я сделала шаг, цепляясь за мужа. Кафельный пол оказался холодным и шершавым. Мои колени дрожали и подгибались, но… Я закусила губу, оглянулась и посмотрела на Аратэ.

— Как? У нас же мир без волшебства. Как… И ты…

— Магия это энергия, — мягко пояснил Аратэ, бережно поддерживая меня. — Её не может не быть. Вы просто не улавливаете её, только и всего. Не умеете ловить и направлять её потоки. Как мы не умеем — электричество.

Ещё шаг и ещё, я подошла и коснулась окна. Рассмеялась, и тут же заплакала. Аратэ подошёл, обнял, прижав меня к себе.

— Йахэ, йахэ, — прошептала я, улыбаясь и глотая слёзы, — вот же глупая у тебя жена, да? Мне надо радоваться, а я плачу…

Аратэ принялся целовать мои щёки, губами собирая с них слёзы. А потом вдруг рассмеялся:

— Пойдём, попробуем, как тебе понравится близость иначе.

Хотел подхватить меня на руки, но я шагнула назад, удерживая его.

— Подожди… Но если… если…

Задохнулась от предвкушения и страха, а потом, преодолевая его, распахнула крылья. Взмахнула ими, поднимаясь над полом.

Мои крылья… мои…

— Почему же раньше они не…

— Просто ты даже не пробовала их открывать, — предположил Аратэ.

Эх, Иляна! Я рассмеялась, взлетела, стукнулась головой о потолок, опустилась на ноги и обернулась к мужу.

— Да! Мы сделаем калмыцкую свадьбу. И я покажу тебе степь без конца и края. А ещё там я смогу полетать, не привлекая внимания. Или… давай прямо сейчас полечу, уже ночь, никто не заметит…

— Кошку, — вдруг выдохнул Аратэ. — Я подарю тебе кошку, какую только пожелаешь, если прямо сейчас мы вернёмся в спальню. Хочу, чтобы ты меня почувствовала… всего.

Я уставилась на него.

— Ты что, покупаешь мою близость?

— Нет, — он замотал головой. — Я просто предлагаю взаимовыгодную сделку. А завтра поедем делать калмыцкую свадьбу. В Элисту.

Лепрекон, одним словом. Я расхохоталась и… ну это правда была очень выгодная сделка.

— Собаку, — возразила ему. — Теперь я могу это позволить.

Но поехали мы только через неделю, после того как купили платье и всё необходимое. И всё это время я просыпалась по ночам в холодном поту, щупала ноги и шевелила пальцами. Не верилось, что я больше не инвалид.

— Как много неба! — были первые слова моего лепрекона, едва мы въехали в степи.

Чёрные очки рыжику необыкновенно шли. Он остановил машину, вышел и замер, потрясённый.

— А земля она… её кто-то равнял, или она сама по себе такая?

— Это степь, — пояснила я.

Вечер качал травы, а между ними белыми, жёлтыми, красными огоньками вспыхивали цветы. Пахло так, что вскоре у меня закружилась голова. Калмыкия, как же я соскучилась!

Мы снова сели в машину, Аратэ вытащил телефон и снял блокировку, глянул на экран.

— Двадцать четвёртое апреля. Здесь то же время, что и в Питере, нет Благого и Неблагого дворов, тогда почему так жарко?

Я рассмеялась. Он включил кондиционер, завёл тачку и позвонил:

— Здравствуй, Артём. Проверь температуру в регионах юга и там, где уже ближе к тридцати и за тридцать, запускай программу «лето».

— Ты можешь хотя бы сейчас не заниматься бизнесом? — поинтересовалась я, когда он положил трубку.

— Не могу, Пыжик. Деньги они как… цветы. Один день не польёшь — завянут. Ты вот можешь заниматься спортом раз в неделю?