Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 190 – Анастасия Разумовская

Он разделся, вымыл руки и прошёл к ней.

Иляна оглянулась, и он сразу понял: что-то случилось. Не плохое, но что-то очень важное.

— У нас в семье пополнение, — весело объявил Аратэ. — Я обещал, помнишь?

— Откуда ты знаешь? — тихо и растеряно спросила она.

Ему понадобилась полная минута, чтобы сначала проанализировать, сопоставить, сделать выводы, а потом взять эмоции под контроль. И всё же Аратэ задохнулся и не сразу смог выговорить:

— У нас будет сын? Ляся…

Да она не любила, когда коверкали её имя, но ему так хотелось сейчас называть её нежно! Он шагнул к жене, заключил в объятья и прошептал:

— Пыжик… обычно отцы называют детей, но… Пусть его зовут, как твоего отца. Или деда. Или… Как ты сама захочешь.

— У нас дочь, — тихонько шепнула она, отстранившись и с тревогой глядя в его глаза. — Я не поверила, ты же говорил… Но узи… Понимаешь, я дважды сделала его. В двух разных клиниках. Специально ждала эти двенадцать недель, чтобы узнать. Прости, что не сразу сказала. У нас будет дочь…

Аратэ забыл, как дышать. Заморгал, прижал жену к груди, и ему показалось, что их сердцебиение слилось.

— Дочь… — прохрипел он.

— Тебе не нравится это? — пискнула Иляна.

Точно — чижик-пыжик. Аратэ опустился на колени, обнял её ноги и ткнулся лицом в живот. В живот, в котором зародилось маленькое великое чудо.

— Тысячу лет лепреконы не женятся по любви, — прошептал, когда смог говорить, — я — первый, кажется. Иляна, я понял: это и есть проклятье лепреконов: нелюбовь. А наша дочь разрушила его, понимаешь?

Жена опустилась рядом с ним, обняла за шею, прильнула щекой к щеке.

— Ты счастлив?

Он смог лишь кивнуть.

— Когда она подрастёт, я подарю ей столько золота, сколько она будет весить. Мы пригласим на её свадьбу всю Калмы…

— Тише, — её пальчик коснулся его губ. — Счастье любит тишину. А я такая счастливая, что мне даже страшно. Всё, о чём я мечтала, исполнилось. Кроме одного: о большом спорте теперь придётся забыть. Я не хочу надолго оставлять малышку.

Звонок в дверь заставил Аратэ вздрогнуть: лепрекон уже успел забыть про курьера, привёзшего давно обещанный подарок — щенка акито-ину. Иляна вышла в коридор следом за мужем, всё ещё продолжая говорить:

— Но… я стану тренером. Почему нет? Да, я не буду первой калмычкой, добывшей олимпийское золото в биатлоне, но смогу воспитать тех, кто его добудет. А это, пожалуй, даже важнее.

Лепрекон открыл дверь, забрал корзину и расписался. Протянул корзину жене.

— Потому что, знаешь, Аратэ, главное в жизни это — семья. И команда. И…

Она запнулась, взяла в руки золотистый комочек с подушки.

— О шульмы степные! Собака! Моя собака!

И квартира утонула в писке и восторге.

В пещере по-прежнему было сумрачно, но откуда-то сверху бил тоненький лучик, и в его золоте сталактит слева от меня сверкал и переливался кварцем.

— Пушистик! — радостно воскликнула я и бросилась к парню-дракону, но тут же замерла.

Он был не один. Рядом, на покатом выступе сидел… ребёнок? Карлик? Мальчик, очень-очень худенький, желтоволосый, ростом, наверное, около метра. Я бы приняла его за куклу, если бы он не болтал ножками-веточками, и не гладил пальчиками свою длинную-длинную, до колена, русую бороду, заплетённую в так называемый русалочий хвост. Серебряная одежда тоже напомнила мне детский комбинезон.